— Бич! — окликнула она. — У тебя все в порядке?
— Немного поддувает с боков, — пробормотал он. — А у тебя?
— Сейчас поудобнее… Ты греешь лучше, чем костер.
Она поняла, что Бич остался доволен ее словами.
— Однако моя шляпа все еще набекрень, — добавила Шеннон. — Она щекочет мне нос.
— Сиди спокойно. Я попробую высвободить руку.
Вслед за этим Шеннон почувствовала, как огромное тело Бича навалилось на нее. Его грудь и бедра прижимались к ней, излучая не просто тепло, а настоящий жар.
— Что ты делаешь? — настороженно спросила Шеннон.
— Пытаюсь сесть на край проклятого брезента, чтобы освободить руку и поправить тебе шляпу. А что?
— Да нет, ничего…
У Шеннон зачесался нос — из-под шляпы выбился локон и щекотал ей лицо. Град барабанил по брезенту, накапливался в складках. Все время сверкали молнии и грохотал гром. Из тела Бича, который возился рядом, пытаясь сесть на кончик брезента, казалось, тоже вырывались молнии.
— Ну вот, кажется, все в порядке, — проговорил Бич.
Шеннон издала вздох облегчения, и постаралась расслабиться.
— Откинься назад ко мне, — попросил Бич.
— Зачем?
— Ты хочешь, чтобы я поправил тебе шляпу, или нет?
Шеннон откинулась назад, ощутив спиной тугие витки кнута на плече Бича. Она почувствовала, как его рука приподняла, сдвинула и водрузила шляпу ей на макушку.
— Так? — спросил Бич.
— Получше. Только теперь волосы щекочут мне лицо.
— Не человек, а прямо тридцать три несчастья.
— Однако, несмотря на ворчливый тон, чувствовалось, что Бич улыбался. Его рука дотянулась до лица и отвела локон за ухо.
— Теперь все в порядке? — поинтересовался Бич.
— Да, спасибо.
— Больше ничего не беспокоит?
— Нет.
— Хорошо. Я хочу, чтобы ты теперь сосредоточилась на том, что ты чувствуешь.
— В эту минуту я чувствую… Бич!
— Держи брезент, сладкая девочка! Чертовски холодный град!
Шеннон едва слышала то, что говорил Бич. Его огромная ладонь скользнула внутрь жакета и легла на правую грудь. Рука медленно и деликатно стала гладить нежную округлость. Затем пальцы сжали воспрянувший сосок и легонько ущипнули его.
Шеннон издала прерывистый вздох. Родившееся в груди пламя распространялось по всему телу, по мере того как Бич массировал нежную плоть и играл с соском, упершимся в поношенную материю рубашки.
— Иногда кожаные перчатки здорово мешают, — прошептал Бич. — Помоги мне, сладкая девочка. Стяни их зубами.
— Но…
— Я лишь даю тебе ответ на твой вопрос: каким образом ты перестанешь быть такой наивной, если я тебя не трогаю? Конечно же, не перестанешь. Поэтому я и трогаю тебя. Если тебе не нравится, как я это делаю, скажи мне, что именно я делаю не так, и я поправлюсь.