Две капли сверкнут, сверкнут на дне,
Эфес о ладонь согреешь.
И жизнь хороша, хороша в двойне,
Коль ей рисковать умеешь…
Максим Дунаевский
Езда с Теласом на одной лошади оказалась сродни американским горкам. Обочины пролетали мимо с головокружительной скоростью, а препятствия, то и дело возникающие на узкой лесной тропке, пролетали над головой и под копытами пугающе легко. Я сидела спереди и судорожно цеплялась за шею коня, которая была неприятно сухой и холодной. Впрочем, в этой дикой гонке нашёлся и положительный момент — длилась она недолго. Мы остановились неподалёку от опушки под одиноким дубом; в стороне виднелась дорога — как я надеялась, та самая, на которой я так неудачно (не то для себя, не то для порядком поредевшей банды) попалась в ловушку.
Я сползла с коня на землю, не ощущая её твёрдости под ногами, прислонилась к дереву. Планка моего настроения упала ниже нуля: что и говорить — день не задался. Порез на руке до сих пор кровоточил, и алая отрава смешивалась с грязью, пачкая и без того не слишком чистый рукав.
— И что дальше? — мрачно поинтересовалась я, наблюдая, как Телас привязывает коня к толстой ветке.
Наёмник неторопливо закончил с узлом и обернулся — его глаза вновь были зелёными.
— Что ты имеешь в виду? — доброжелательным голосом уточнил он.
— Зачем я тебе? Тоже хочешь меня убить? — пессимистично предположила я, отбрасывая вежливое «вы».
— Если бы я хотел это сделать, то что мешало мне раньше? — усмехнулся Телас.
Я пожала плечами, не считая такой довод достаточно убедительным.
— Тебе и сейчас ничего не мешает.
— Верно.
Я вздохнула, недовольно качая головой.
— Может, прекратишь издеваться и объяснишь наконец, что тебе от меня надо?
— Хорошо, — Телас посерьёзнел и подошёл ко мне. — Ты читала текст на той бумаге?
— У меня не было времени.
— И ты не знаешь, о чём он?
— Нет. А тебе это известно?
— Там говорится о легендарном ремадисе — лекарстве от всех болезней. Я думаю, там указан путь к нему. Но знание древнего языка, на котором написан текст, давно утеряно, и я не могу прочитать его. Обычно я работаю один, но если бы ты согласилась помочь мне, то мы могли бы отправиться на поиски ремадиса вместе.
Я остолбенела, сердце забилось чаще. Неужели существует лекарство, способное помочь мне? И решение моей главной проблемы всё время было перед носом? Пытаясь остудить свой пыл, я напомнила себе, что, во-первых, может, этого ремадиса и не существует, во-вторых, его поиски — не такое уж и лёгкое дело, а в-третьих, вдруг даже он не в силах мне помочь… Но надежда, до сих пор робко таившаяся в самых тёмных уголках сознания, вышла на свет и уверенно обосновалась там, не желая слушать доводы разума.