– Молодец, – ухмыльнувшись, похвалил сипах. – Вижу, ты умный человек. Ну, передавай поклон Пурим-бею…
– Обязательно передам.
– И не ходи больше за прутьями в эти места, здесь полно башибузуков.
Башибузуки… Лешка почмокал губами. Разбойники… Интересно, кого они тут грабят? И польстятся ли на старого осла и вязанку прутьев? Нет, вряд ли. Так и сказал:
– Вряд ли я заинтересую башибузуков, господа!
– Вот как раз ты и заинтересуешь, – расхохотался сипах. – Сильный молодой работник. Можно выгодно продать! Ну, прощай, друг Пурима…
Взяв коней, сипахи унеслись, словно ветер.
– Эй-эй! – закричал им во след Алексей. – А от кого передать поклон-то?
Уехали. Не остановились. Не оглянулись даже. Ну и черт с ними.
Алексей прикинул, что сегодня удалось сделать. Ну, кроме прутьев, естественно… Обследованы два перевала, измерены, нанесены на спрятанную в башмаки схему, нацарапанную гвоздем на куске специально выделанной кожи. Туда же пририсованы и три узеньких тропки и родники с ручьями. Отличная работа, нет, в самом деле – отличная. Довольный, Лешка взял осла под уздцы и, насвистывая, зашагал в долину.
Они выскочили из-за кустов внезапно, трое оборванцев с саблями наголо… Но куда страшнее них были двое других – с луками. Сзади и спереди – на узенькой, не разойтись, тропке.
– Хороший у тебя осел, парень, – поигрывая клинком, ухмыльнулся в усы один из оборванцев. – Продай?
– Да мне он и самому нужен, – Лешка лихорадочно соображал, что делать? Слева – горы, справа – пропасть, чуть впереди – кусты, из которых только что появились обор… Нет, не оборванцы – разбойники! Башибузуки – они и есть.
– Тогда, извини, мы продадим вас обоих, – гулко захохотал лиходей. – Тебя и твоего осла. – посмеявшись, кивнул своим. – А ну, парни, вяжи эту деревенщину.
Ничего не скажешь, скрутили лихо – и глазом моргнуть не успел. Главное, не позарились на обувку – уж слишком грязны и разбиты казались Лешкины башмаки. В левом была спрятана схема.
Пятеро… Слишком вас много, ребята… Ну, ничего. Кажется, вы кого-то считаете деревенщиной? Что ж, пока не будем разубеждать.
– Иди! – один из башибузуков – совсем еще молодой, наверное, лет четырнадцати, парень – ударил кулаком Лешке в спину. – Давай, давай, шагай, не то подгоню саблей!
«Торговец» оглянулся:
– Да куда тут идти-то? Глаза-то разуй – ведь пропасть!
Он нарочно старался говорить грубо – раз уж назвали деревенщиной, не следовало выходить из образа. Интересно, они местные или нет? Черт их знает… Вообще, в башибузуках кого только нет, как говориться, каждой твари по паре. Вот и эти… Этот паренек, сзади – светлоглазый и русоволосый – верно, болгарин или валах. Тот, что подходил первым – похоже, старший – смугл, усат, горбонос – кто угодно может быть. Болгарин, серб, турок, македонец, хорват… Или даже ромей – грек. Остальные по виду – точно такие же. Говорили они на какой-то жуткой смеси греческого с болгарским – так, что Лешке все было вполне понятно.