Несколько секунд Кайл смотрел на нее удивленно, словно не верил своим ушам, а затем его глаза полыхнули нескрываемым гневом. Таким Трейси его еще не видела. Лицо Кайла потемнело, как грозовое небо, глаза метали молнии. Он шагнул в маленькую туалетную комнату и захлопнул за собой дверь.
– Я позволял вам то, чего никогда не позволял ни одной другой женщине, и чем же это кончилось? – произнес он ледяным тоном, четко выговаривая каждое слово. – Думал, что должен быть с вами терпеливым, как с хрупким созданием, пострадавшим от грубости мерзавца, что надо набраться терпения, нежно убеждать вас… Я пытался объяснить вам, кто я и кто вы, Трейси, я открыл вам душу, чего никогда не позволял себе ни с одной женщиной. Каким же я был дураком!
– Кайл, пожалуйста… не надо, – в ужасе прошептала Трейси.
– А вы, оказывается, все это время считали меня подонком, который способен использовать ребенка, чтобы добраться до матери. Вы ведь так обо мне думаете? Вы ведь уверены, что у меня нет к вам никаких нежных чувств, что мне нужно только ваше тело, признавайтесь?
– Я этого не говорила, – пролепетала Трейси.
– Нет, именно это вы и сказали! Что ж, может, мне стоит вести себя в соответствии с вашими ожиданиями? Дать вам возможность сказать потом, что вы с самого начала были правы?
Он притянул ее к себе так резко, что голова Трейси беспомощно запрокинулась. Сдержанность Кайла, которая, казалось, стала неотъемлемой частью его отношения к ней, испарилась без следа. Она попыталась оттолкнуть его, но он без труда подавил сопротивление и впился в ее губы яростным поцелуем.
В памяти Трейси ожили воспоминания о последних, самых страшных днях жизни с Полом. Он тоже пытался целовать ее против воли, но вместо противных слюнявых поцелуев Пола она испытала яростную атаку рта Кайла. Как ни странно, она пробудила в Трейси не страх, а желание. Она еще несколько мгновений продолжала бороться, испытывая досаду и растерянность оттого, что собственное тело предало ее. Кайл с унизительной для нее легкостью подчинил себе ее разум и чувства, она еще сопротивлялась, но в действительности протест уже угас, отступил перед наслаждением, которое она испытывала, сама того не желая.
– Ты меня хочешь, Трейси, – прохрипел Кайл в перерыве между поцелуями. – Может, тебе это не нравится, может, я сам тебе не нравлюсь, но ты меня хочешь!
– Нет!
Попытка протеста показалась неубедительной даже самой Трейси, не говоря уже о Кайле.
– Да, да, – Трейси уловила в его голосе торжествующие нотки, – хочешь, моя неприступная секретарша. Моя Снежная королева.