– Ой, не могу! Ой, дяденьки, довольно!..
Лица гребцов стали сумрачными. Ушаков зло нахмурил брови.
Все знали, что это такое: у капитана Тизделя, как и у самого адмирала Войновича на его «Славе Екатерины», в большом ходу линьки и шпицрутены.
Шлюпка подошла к «Славе Екатерины».
Когда Ушаков вошел в каюту Войновича, контрадмирал восседал в кресле, напыщенный и важный, в шитом золотом мундире. Перед ним стоял и чтото говорил длинный, белобрысый, точно его выварили, командир фрегата «Мария Магдалина» капитан 1го ранга Вениамин Тиздель, фамилию которого матросы произносили на свой лад.
Тиздель был большим приятелем Войновича: оба они, иностранцы, вступили в русский флот, оба презрительно относились к русским, и оба были плохими моряками.
Ушаков поздоровался и сел рядом с героем Чесмы, стариком Кумани, командиром фрегата «Кинбурн». Ушаков служил вместе с Кумани еще на «Трех иерархах». Кумани, родом грек, поступил на русскую службу мичманом в 1768 году. Было ему тогда сорок лет. Кумани знал кроме греческого и русского английский, французский, итальянский, турецкий и арабский языки.
Федор Федорович уважал старого моряка.
Адмирал окончил разговор с Тизделем, окинул всех ничего не выражающими бараньими глазами и начал:
– Господа капитаны!
Войнович в некотором волнении погладил рукой свои иссинячерные волосы, кашлянул и продолжал:
– Сегодня в ночь я получил приказ князя Потемкина: всей эскадре выйти в море, найти турок и драться. Надо помешать им оказывать помощь Очакову. Вот что пишет князь.
Войнович взял со стола бумагу – листок дрожал в его толстых, волосатых пальцах – и стал читать:
– «Подтверждаю вам собрать все корабли и фрегаты и стараться произвести дело, ожидаемое от храбрости и мужества вашего и подчиненных ваших. Хотя б всем погибнуть, но должно показать свою неустрашимость к нападению и истреблению неприятеля. Сие объявите всем офицерам вашим. Где завидите флот турецкий, атакуйте его во что бы то ни стало, хотя б всем пропасть!»
Он положил листок на стол и начал вытирать лицо платком, – адмиралу было душно.
«Вот трус. Войновичем называется, а так войны боится!» – с презрением подумал Ушаков.
Секунду молчали.
– Коротко и узловато! – вполголоса сказал Кумани.
– Да, болшой садача! – пропищал Тиздель.
– Турецким флотом командует знаменитый капуданпаша ЭскиГассан! – прибавил Войнович.
– Мы его знаем, он при Чесме командовал «Капуданией», – усмехнулся Кумани.
– За лихость ЭскиГассана зовут «крокодилом морских битв», – продолжал расписывать контрадмирал.
– Плавать он мастак. Если бы не бросился за борт, когда мы сцепились с его кораблем на абордаж, «крокодилу» несдобровать бы! – вполголоса говорил Кумани.