Есть. Вот она. Наружная дверь.
Они выскочили на улицу. Пепел остановился, чтобы хоть как-то прикинуть, куда рвать дальше.
Перед ним два пути. За ними — за решетчатой оградой хранилище неких серебристых цистерн. И вдоль этого хранилища по рельсам еще одного пути движется хреновина смешного вида и синего цвета, название которой Пепел знал. Мотовоз. В кабине двое. Движется мотовоз в направлении от цеха. В очень подходящем направлении.
Вот оно — решение.
— Не отставать!
Пепел рванул с места, зная, что женщины все равно отстанут. Ну, да не беда.
Сергей выбежал на путь и встал посередине колеи. Мотовоз, которому до наезда на человека оставалось метров тридцать, дал длинный, грозный гудок. Но, ясен бубен, гудком он Пепла не напугал. Сергей с места не сдвинулся. Мотовоз остановился. Из кабины высунулись две потные головы и обрушили на Пепла… Впрочем, Пепел их не слушал.
— Маша, Верка, живо на эту байду! — прокричал Сергей. — Верка, предъявишь водилам нашу вороненую подорожную.
Маша чуть отстала, захромав. Наверное, опять что-то с каблуками. Поэтому Верка, оказавшаяся первой возле мотовоза, первой и поставила ногу на подножку.
Дело происходило уже не в цеху, поэтому грохот выстрела нельзя было не услышать.
Руки отставной Сергеевой приятельницы отпустили поручни, ноги соскользнули с подножки — и Вероника, взметнув взрыв черных кос, упала с двухметровой высоты на грязный щебень насыпи.
А возле штабелей старых шпал, сложенных возле стрелки, стоял, расставив по-ковбойски ноги, один из пацанов в кожаных куртках. Вот он — тот самый четвертый, недостающий. Пистолет голодно рыскал, нащупывая следующую мишень.
Пепел уже летел к Веронике. Подчинясь чутью, он упал на щебень и перекатился. Над ним просвистела пуля-дура.
Сергей вскочил, прыгнул, снова упал и подкатился к лежащей лицом вверх цыганке. Он видел, куда упал Веркин револьвер. И схватил его. Револьвер с двумя последними патронами.
С первого выстрела Пепел промазал. А вторым уложил пацана в кожаной куртке, попытавшегося укрыться за штабелями шпал. Пацан вдруг остановился, как вкопанный, потом, подламываясь в коленках, стал валиться вбок. Выроненный пистолет юркнул в щель штабеля. Задерживая падение, пацан ухватился за металлический стержень с краном наверху, свернул крановую рукоять, и вверх с шипением ударила струя сжатого воздуха.
Мотовоз, едва путь освободился, завелся и помчал подальше от этого безобразия.
— Жива? — Пепел склонился над Вероникой.
— Дай руку… — тихо потребовала она, — левую.
— Зачем?
— Дай.
Она поднесла его ладонь к глазам. Вгляделась. Ее губы зашевелились, словно она читала. Потом Вероника улыбнулась и отпустила руку.