Пока Бертрам накрывал на стол, принц посмотрел в окно и заметил под навесом добротный дорожный экипаж, запряженный парой крепких лошадей.
– У нас разве гости? – выразил он свое удивление.
– Банкир Бартольдо, ваше высочество.
Бертрам придирчиво окинул взглядом накрытый к обеду стол и, недовольный своей оплошностью на доли миллиметра, подвинул ручку столового ножа, лежавшего, по его мнению, недостаточно ровно. После чего еще раз оглядел стол и, уже удовлетворенный, еле заметно качнул головой.
– Давно он приехал? – повернулся к нему лицом принц. – Что-то я не помню, чтобы слышал стук копыт.
Бертрам выпрямился и развернулся к своему господину. Хорошему слуге не стоит стоять спиной к своему хозяину, когда тот с ним разговаривает.
– Два часа назад, ваше высочество. Вы пребывали в раздумьях, ваше высочество, и мы не смели вас беспокоить.
– И что, все эти два часа банкир ждал здесь? – поинтересовался принц.
– Ваше высочество, мы предложили банкиру Бартольдо немного подождать либо приехать позже. Бартольдо выразил желание подождать здесь, ваше высочество.
Лицо Бертрама было непроницаемо, по его мнению, он все выполнил правильно. Господин в серьезном раздумье, а следовательно, его нельзя беспокоить без крайней на то необходимости, разве что только для приема пищи, необходимой для подкрепления сил. К тому же, по внутренней классификации Бертрама, какой-то там банкир – это далеко не барон Годфри, являющийся другом и бывшим наставником принца и о прибытии которого следует докладывать незамедлительно, банкир сможет и подождать, если уж ему так сильно нужно. Все это принц мгновенно просчитал, бросив лишь один быстрый взгляд на своего верного слугу. Поэтому и не стал ему пенять и лишь с легким намеком на улыбку спросил:
– И когда вы хотели доложить мне о его приезде?
– Сразу после обеда, ваше высочество, – услышал он полный достоинства ответ.
– Что же, я так и думал. А теперь, Бертрам, будьте любезны, спросите у уважаемого банкира Бартольдо, не будет ли он столь снисходителен разделить со мной мою скромную трапезу, – сказал принц и был вознагражден редким зрелищем лицезреть крайнее удивление на лице своего старого слуги. Даже если это удивление и было выражено лишь высоко поднятой бровью и неосторожно вырвавшимися словами:
– Ваше высочество, вы хотите пригласить на обед гоблинского банкира?
Последние слова в устах слуги, привыкшего прислуживать особам королевской крови, прозвучали чуть ли не ругательством. Принц, с большим трудом сдержав улыбку, со спокойствием на лице спросил:
– Именно. Вас что-то смущает, Бертрам?