– Это не имеет значения.
Снова наступило молчание. Стефану очень хотелось, чтобы американский охранник хоть что то сделал – переступил с ноги на ногу, например, – но тот продолжал рассматривать стену.
– Да, вот что я хотел тебе сказать, – снова заговорил отец. – Все, что принадлежало мне, – конфисковано. Ты знаешь об этом. Тебе ничего не достанется. Но то, чем владела твоя мать, они не могли тронуть. Лассер свяжется с тобой по этому поводу.
– Мне ничего не надо.
Это получилось грубее, чем он хотел. Стефан почувствовал, как отец отпустил его руку, а спустя минуту сказал:
– Это не моя собственность, она никогда мне не принадлежала. Мать получила ее в наследство от твоего деда. Как ты знаешь, он был хирургом. Это чистые деньги. Они хотела, чтобы они перешли к тебе.
– Прости, – промолвил Стефан.
– Мне не за что тебя прощать. – Отец посмотрел сыну в глаза, и Стефан заставил себя выдержать этот взгляд. – Послушай…
– Да?
– Тебе могут разрешить прийти еще раз. Не делай этого. Уезжай, если можешь. Не читай газет и не слушай радио. Через несколько недель все закончится, но для нас с тобой это произойдет сейчас, когда ты выйдешь отсюда. Для меня так тоже проще. Ты понимаешь?
На какое-то мгновение ему показалось, что отец обрел прежнюю силу, но когда Стефан кивнул, плечи отца опустились, ладонь в последний раз сжала пальцы сына.
Он поступил так, как просил отец. Почти два месяца он бродил среди смердящих развалин Рейха. Тогда он встретил Ханни, которую никто не тронул во время войны: ее дядя и тетя были чистокровными немцами. Они поженились осенью, когда снег еще не успел скрыть развалины. Он рассказал ей о своем отце, а она молча кивнула своей темной головой, выслушав горькую правду.
– Это не шокирует тебя? – спросил он.
– Я узнала имя и подумала, что, возможно, вы родственники.
– А ты сможешь? Сможешь взять это имя?
Она помолчала, прежде чем ответить.
– Ты бы мог еще раз его увидеть. Почему ты этого не сделал?
– Он велел мне больше не приходить.
– Он заботился о тебе. Но прийти следовало.
– Это был приказ, – с горечью ответил Стефан. – Я всегда подчинялся отцу. Я был хорошим сыном, немецким сыном.
– Тебе следовало пойти к нему.
Он с удивлением посмотрел на нее.
– Как ты можешь быть такой святой?
– Не в этом дело. – Она покачала головой.
Но именно это вывело его из состояния отчаяния и дало силы жить дальше. В ней и только в ней одной искал он отпущения своих грехов. И все-таки что-то было утрачено. Он попытался стать другим. В годовщину их свадьбы он спросил:
– Ты ненавидишь меня за прошлое?..