Маленькие человечки (Кристофер) - страница 80

Бумаги лежали в беспорядке, некоторые оказались отпечатанными на машинке, другие были исписаны почерком, который он сразу узнал. Стефан вытащил одну наугад. Она была озаглавлена: «Отчет об опытах со стеарином над семью собаками». Он бегло просмотрел его, но не смог ничего понять. В любом случае разобрать что-либо при свете фонарика представлялось невозможным. «Самое разумное, – подумал он, – взять бумаги наверх, чтобы прочитать в спокойной обстановке». Папка оказалась объемистой, но унести ее не составляло большого труда.

В доме еще никто не проснулся. Стефан прошел в библиотеку, выложил бумаги на стол и придвинул стул. Он попытался разобрать их и сложить в нужном порядке. Неожиданно его взгляд остановился на какой-то странице, и он решил прочесть ее всю. Отложив ее в сторону, Стефан долго сидел и смотрел в одну точку. Его стул был развернут к окну, он видел окруженный стеной парк, болото и дальние холмы. Чистый воздух, безветрие. Ясное утро ясного дня.

После этого он начал внимательно читать написанное, но не подряд. Что-то он понимал только наполовину, что-то не понимал вовсе, к тому же бумаги лежали явно не в хронологической последовательности, что еще больше затрудняло восприятие. Но постепенно в мозгу вырисовывалась картина. Он оказался прав, решив, что объяснение кроется в этих записках. Прочитав последнюю, он опустил голову на руки. Он подумал об «Одиноком старце», покрытом чистым белым снегом на фоне ясного голубого неба его детства.

Он вспомнил последнюю встречу с отцом, когда они сидели в тюремной камере по разные стороны голого стола, а в нескольких метрах от них стоял вооруженный американский охранник, с безразличием глядящий на стену поверх их голов. Больше всего Стефана удивило не то, что отец изменился внешне, – он очень постарел. Стефан с жалостью смотрел на беспомощность и слабость того, в чьей силе он никогда не сомневался. Он протянул руку, и отец взял ее. В его голубых глазах стояли слезы, и рука дрожала, когда он сжимал пальцы сына.

– Прости меня, – сказал отец.

В камере было очень тихо. Тишина давила на них обоих. Отец попытался найти какие-то слова, но что он мог сказать? В конце концов Стефан спросил:

– Папа, что я могу для тебя сделать?

– Ничего.

– Может, ты хочешь, чтобы я передал что-нибудь? От тебя…

Отец покачал седой головой. На щеке у него выделялся свежий шрам. Говорили, что с заключенными плохо обращаются и подвергают пыткам. Некоторые из американских охранников были евреями.

– Теперь уже нечего передавать. Да и кому? – сказал отец. – Только тебе. – Он запнулся, подбирая слова. Стефан увидел, что, как и раньше, ему трудно выражать свои мысли. – А я не знаю, что сказать тебе.