В результате он пребывал в прекрасном расположении духа.
Придерживая Грома, он неспешно следовал за кобылой Катрионы и серой лошадкой Алгарии, крепкой, несмотря на преклонный возраст. Женщины ехали рядом, обсуждая травы и снадобья.
Ричард усмехнулся, задавшись вопросом, говорят ли ведьмы о чем-нибудь еще.
Предаваясь праздным размышлениям, он ехал шагом, с удовольствием поглядывая на покачивающиеся бедра жены…
Свист и последовавший за ним звук удара заставили его вздрогнуть.
Гром заартачился и заржал, Ричард резко натянул поводья, Катриона и Алгария обернулись. Лица их вытянулись, когда они увидели стрелу арбалета.
Просвистев в дюйме от груди Ричарда, она ударилась о скалу, отскочила и теперь лежала на ковре из вереска, зловеще поблескивая в лучах утреннего солнца.
Сжав в кулаках поводья, Ричард резко поднял голову и огляделся вокруг. Женщины последовали его примеру, осматривая склоны холмов.
— Смотрите! — Алгария указала на стремительно мчавшегося всадника.
Катриона приподнялась в стременах, прищурившись, чтобы лучше видеть.
— Да это же Дугал Дуглас!
— Ах, негодяй!
Ричард спокойно вглядывался в удалявшуюся фигуру.
— Ждите здесь! — коротко скомандовал он и, развернув Грома, вонзил каблуки в его бока.
Громадный конь рванулся вперед и радостно понесся через поросшее вереском пространство, легко перепрыгивая через камни и ручьи. Они спускались в долину по прямой, наперерез Дугласу, и, как Ричард и рассчитывал, пересеклись с ним на крутом склоне.
Ричард обрушился на него сверху, как кара небесная. Прыгнув на Дугласа, он выбил его из седла и повалил на землю, думая не о том, как удержать свою добычу, а как приземлиться самому. Он сумел уберечь голову от удара о скалы, отделавшись синяками, и, перевернувшись на спину, лихорадочно огляделся. Дуглас лежал в нескольких ярдах от него, мотая головой. Ричард свирепо оскалился и с рычанием вскочил.
Понял ли Дуглас, что выбило его из седла и какая сила подняла за шиворот, безжалостно встряхнула, а затем врезалась в него, — Ричард не знал, да и знать не хотел. Побывав мишенью для стрелы арбалета, он считал себя вправе отвести душу.
Они были примерно одного роста и комплекции. Неудивительно, что старый отшельник принял Дугласа за него. Ричард не испытывал ни малейших угрызений совести, отделывая противника в лучших традициях, принятых на юге. Первый нокаут несколько усмирил его ярость. Схватив Дугласа за шиворот, он снова поставил его на ноги.
— Это ты, — процедил он, припомнив несколько инцидентов, так и не получивших разумного, на его взгляд, объяснения, — оставил открытыми ворота на пастбище и попортил деревья в саду?