– Знаешь что, приятель? – ухмыльнулся Барлоу. – Одолжи-ка мне, пожалуй, свою подружку на часок! Я с ней зайду вот в эту комнатку, а ты пока постоишь на стреме. Получишь за это доллар.
Старик вдруг осекся – прямо перед его носом вдруг возник новенький сверкающий «кольт».
– Заткнись! – Глаза Гриффина были холодны как сталь. – Извинись немедленно!
– Извиняться перед какой-то вонючей скво? – задиристо переспросил старик, хотя его голос выдавал явный испуг. – И не подумаю! Неудобно как-то, знаешь ли…
– Жить с пулей в челюсти тоже не очень удобно. Ты извинишься, старая скотина, или нет?!
– Гриффин, не надо! – Жоли была перепугана не на шутку. – Пойдем отсюда…
– Я уйду не раньше, чем он извинится. – Гриффин снял руку Жоли со своего плеча. – Он оскорбил тебя, Жоли, разве не так?
– Я уже не в первый раз слышу оскорбления от подобных типов, Гриффин, Прошу тебя, не стоит поднимать шум, – попросила Жоли, умоляюще глядя на парня.
Гриффин медленно опустил пистолет. Старик Барлоу облегченно вздохнул:
– Твоя девчонка умнее тебя, приятель. Если ты будешь и дальше разгуливать с этой скво по нашему городу, будь уверен, тебе придется еще не раз услышать…
– Мнение таких типов, как ты, меня не волнует! – презрительно процедил Гриффин, забирая покупки. Пистолет, однако, он на всякий случай не стал прятать далеко.
Весь путь от магазина до конюшни Жоли и Гриффин молчали, и это молчание угнетало обоих не меньше, чем нестерпимая жара на улице. Впервые Гриффин стал замечать косые взгляды прохожих, которые те бросали на Жоли, – многие в первую очередь видели в ней некультурную дикарку, а не привлекательную женщину. Жоли же шла с гордо поднятой головой, словно и не замечала этих взглядов, и это больше всего восхищало Гриффина.
– На тебя всегда так смотрят белые, Жоли? – спросил он, когда они уже были в конюшне. – И ты это терпишь?
– 'Аи, — грустно кивнула девушка. – Ничего не попишешь, Гриффин, такова жизнь. Утешает лишь то, что не все думают так, как этот тип Барлоу. – Жоли улыбнулась, и улыбка эта была подобна солнечному лучу, прорезавшему облака. – Впрочем, и апачи точно так же думают об 'indaa'. Они считают, что белые люди грубые, глупые и не знают хороших манер.
– Я смотрю, расовые предрассудки присущи всем народам! – рассмеялся Гриффин. – Когда-нибудь потом еще расскажешь, что думают индейцы о белых…
Но случай рассказать об этом так и не выпал. Приготовления предстояли серьезные, и всем четверым пришлось повертеться. Лишь через несколько дней все наконец-то было готово для того, чтобы отправиться в путешествие за удачей. Все, разумеется, держалось в строгой тайне.