Гизела отвернулась. Ей было страшно видеть себя такой и в то же время сознавать, кто она есть на самом деле. Она услышала, как шуршит шлейф ее платья по мягкому ковру. Мария распахнула перед ней дверь, и Гизела вышла из комнаты.
— Графиня готова? — спросила она Фанни, которая следовала за ней.
Фанни постучала в соседнюю дверь. Подождала и через минуту снова постучала.
— Войди, — предложила Гизела. Фанни открыла дверь, шагнула внутрь и тут же вышла обратно.
— Графиня крепко спит, — доложила она. — Даже храпит.
— О, господи! — ужаснулась Гизела. — Нам придется разбудить ее. Она уже и так опоздает на обед.
Она вошла вместе с Фанни в комнату графини. Возле кровати стояла бутылочка с таблетками и недопитый стакан воды. Гизела взглянула на таблетки.
— Это снотворное, — сказала она. — Я помню, мачеха как-то приняла две штуки и проспала почти сутки.
Фанни тем временем трясла графиню за руку. Фрейлина зашевелилась, пробормотала что-то неразборчивое и повернулась на другой бок.
— Бесполезно, Фанни, — сказала Гизела. — Она еще долго не проснется. К тому же она так плохо себя чувствовала, что ей и вправду лучше остаться в постели.
— Но, фройляйн, вам не следует обедать наедине с лордом! — вскричала Фанни.
— А как иначе я могу поступить? — спросила Гизела. — Разве что самой отправиться спать. — С минуту она раздумывала, а затем смущенно улыбнулась. — Жалко, чтобы такое прелестное платье пропадало зря.
И, не слушая больше никаких доводов, решительно направилась к лестнице. Она спускалась медленно, наслаждаясь каждой секундой своего нового существования. Никогда раньше ей не доводилось испытывать ничего подобного. Только сейчас, в чужом платье и под чужим именем, она осознала, что красива.
Лакей поспешил распахнуть двери гостиной. Лорд Куэнби ждал ее, стоя у камина; высокий, широкоплечий, он, казалось, подавляет все вокруг. Гизела неторопливо пошла ему навстречу, ожидая, точно ребенок, увидеть восхищение на его лице и насладиться восторженной оценкой, которая должна быть в его глазах.
Но когда она подошла к нему так близко, что невозможно было ошибиться в увиденном, и взглянула ему прямо в лицо, ее поразило, как ударом молнии. Он глядел на нее с ненавистью!
С минуту Гизела в растерянности молчала. А затем, слегка заикаясь от удивления, смешанного с мрачным предчувствием, окутавшим ее темным облаком, произнесла:
— У меня… плохие новости, милорд. Графиня Фестетич совсем разболелась. Мы были не в состоянии разбудить ее.
— Я глубоко сожалею, что это обстоятельство причинило вам неудобство, мадам, — сказал лорд Куэнби. — Но раз графиня не может присоединиться к нам, вы разрешите мне сопровождать вас к столу?