– Правильно, Павел Александрович, – подтвердил Мишаков. – К работе опергруппы у меня никаких претензий нет. Если Смолин и нашел еще что-то, то явно не на месте преступления, а где-то в другом месте. Может, не будем пока торопить события?
– Вы правы, Виктор Николаевич, – согласился Шугаев. – Зачем мы будем сейчас без толку гадать? Тем более что он должен подъехать с минуты на минуту. Вот тогда все точно и узнаем от него самого. Подождем...
Ждать пришлось совсем недолго. Смолин вошел в предупредительно распахнутую адъютантом дверь и быстро, как и тогда, на телевидении, прошел через кабинет к столу Шугаева. Видимо, таким стремительным он был всегда.
– Добрый день, Павел Александрович, – поздоровался он с Шугаевым. – Здравствуйте, Виктор Николаевич и Арсений Петрович!
Ого! Оказывается, Смолин даже запомнил имена Мишакова и Колапушина!
– Здравствуйте, здравствуйте, Борис Евгеньевич! – приветливо сказал Шугаев, протягивая гостю руку через стол. – Что привело вас к нам? Наверное, генеральный директор федерального телеканала по пустякам сам не приехал бы? Да вы присаживайтесь, что же на ногах-то до сих пор?
– Спасибо, – проговорил Смолин, усаживаясь за стол для совещаний напротив Колапушина и Мишакова. – По пустякам я бы действительно не приехал. Я привез магнитофонную запись одного интересного телефонного разговора. Думаю, он имеет прямое отношение к делу.
Смолин раскрыл небольшой атташе-кейс, который держал в руках, достал оттуда аудиокассету и через стол протянул ее Шугаеву:
– Вот, пожалуйста. Давайте послушаем эту кассету. Это очень интересно!
– Ну если вы говорите, что это интересно...
Шугаев вставил кассету в магнитофон и включил воспроизведение.
После недолгого шуршания в динамике послышались два голоса. Колапушин без особого труда тут же узнал Ребрикова. Женский голос был ему совершенно неизвестен.
– Алло, – произнес Ребриков недовольным тоном.
– Здравствуйте. Это Николай?
– Я уже устал объяснять вам всем, что никаких интервью никому давать не буду! – рявкнул Ребриков в ответ. – Будьте здоровы!
– Подождите, не кладите трубку! Я вам совсем по другому поводу звоню! Меня просили поговорить с вами о радуге.
Ребриков помолчал несколько секунд.
– О чем, о чем поговорить? – наконец спросил он настороженно.
– О радуге. Мне сказали, что вы меня поймете.
– Предположим, – так же настороженно сказал Ребриков. – И что же именно вы хотели у меня о ней спросить?
– Понятия не имею. Просто мне сказали, что вы узнаете меня по этому слову.
– Кто вам это сказал?
– Да не важно это! Кто сказал, тот и сказал! Меня просто попросили позвонить вам и договориться о встрече. Мне надо передать вам письмо.