Я оставляю их, пусть себе ладят, и иду к Экземе.
– Разрешите пригласить вас на танец, мадам?
Мадам оборачивается, и приклеенную улыбку будто стирают ластиком. Экзема явно не в себе, плывет. Она вдруг до конца осознает ситуацию. Я стою перед ней, здоровый, невредимый и розовый, в то время как она ожидала, что я лежу где-нибудь в мусорном бачке. Это сильно потрясает воображение – ее можно понять, бедняжку!
– Пожалуйста, мадам, – спешит дать согласие светлый князь, с трудом удерживая во рту расшалившуюся челюсть.
И вот Экзема в моих объятиях. Мы медленно вальсируем. Нам так же хорошо, как будто мы вдвоем дегустируем сильно переперченное блюдо.
Естественно, мне нужно с умом использовать представившуюся возможность выудить из Экземы максимум информации, но одновременно обойти молчанием вмешательство моей дорогой невесты.
– В следующий раз, когда направите ко мне свой черный эскадрон, милая моя, посылайте человек двенадцать, чтобы более или менее уравнять силы.
Она молчит. И напрягает всю свою энергию, чтобы выдавить улыбку. Но я чувствую ее тигриные когти, впившиеся через шелк смокинга мне в спину.
– Не надо рвать костюм, мадам, за него заплатили двести тысяч, – шепчу я ей нежно в ушко. – В наши дни трудно найти мастерицу, умеющую хорошо штопать.
Мы делаем круг по залу, слившись в танце, как совсем недавно сливались в любовных утехах. (А, каков стиль? Как я сочно выражаю мысли! Где Гонкуровская премия, наконец?)
– Мне необходимо поставить вас в известность об одной проблеме, дорогая Экзема: в настоящий момент в вашей комнате находятся два трупа. Мне кажется, Окакис может поднять большой скандал, даже если вы ему начнете клясться на Библии, что господа скончались от скарлатины.
– Ну и что? – заносчиво говорит она.
– А то, любовь моя: если вы не станете отвечать на мои вопросы, я спровоцирую большие семейные разборки с продолжением.
– И что вы хотите узнать?
У этой дамы исключительное хладнокровие, доложу я вам. Железные нервы, самообладание и все необходимые аксессуары.
– Что было в ящиках, спрятанных на дне? Не знаю почему, но этот вопрос очень теребит мне мозговые извилины!
– Я не в курсе!
– Если вы будете так вести себя и дальше, то наши отношения быстро зайдут в тупик, счастье мое!
Она зло таращит глаза.
– Я же вам сказала: мне ничего не известно об истории с ящиками!
Вальс заканчивается. Поскольку мы оказываемся рядом с буфетом, инстинкт суфлирует мне, что пора промочить горло. Я предлагаю Экземе последовать моему примеру, но она отклоняет предложение.
– Напрасно! – говорю я, мило улыбаясь. – Чувствуйте себя как дома, мне кажется, вы очень напряжены!