Дружеская рука Берю со всей силой обрушивается на мое плечо.
– Я смотрю, ты тоже нашел родственную душу? – замечает он.
– Ты даже не представляешь, как прав, Толстяк! – Затем, понизив тон, я добавляю: – Но только прошу тебя, не усни на своей коровушке с могучим суперсопрано! Будь внимателен, Толстяк, события могут начаться с минуты на минуту!
– Опять?
– Да! Как сказал бы Робер Франсуа Дамиен, пытавшийся с помощью перочинного ножа напомнить Людовику XV о его королевских обязанностях и за это четвертованный на Гревской площади, день не задался с самого утра!
Берю тяжело вздыхает:
– Думаю, ты прав на все сто по поводу дня! Особенно если учесть, что мы приехали только сегодня утром! – Тут он вдруг толкает меня локтем: – Смотри-ка, твоя золотая рыбка, кажется, собралась уплыть в открытое море.
И точно: используя момент моего краткого обмена мнениями по поводу текущих событий с Берю, Экзема быстро огибает стол и направляется к открытому окну. Я бросаюсь на перехват.
– Эй, дорогая! – кричу я вслед. – Вы что, на поезд опаздываете?
Экзема оборачивается. Затем снова принимается бежать по направлению к парапету террасы. Она, конечно, быстрая как лань, но удрать от мальчика, способного пробежать сотку за одиннадцать секунд, да еще с мешком камней на спине, – для этого нужно долго массировать себе суставы леопардовым маслом. Я быстро настигаю ее и хватаю за развевающийся тонкий шарф, прикрывающий плечи.
– К чему такая спешка, любовь моя?
Резким движением она вырывается из объятий шарфа, взлетает на перила и прыгает в пустоту. Нет, вы отдаете себе отчет? Устроить мне такое! Я стою, будто меня трахнули мешком по голове, тупо разглядывая тонкий материал, оставшийся в моей ладони. Снизу доносится короткий шлепок. С этой стороны терраса нависает над пропастью высотой не менее двадцати метров.
Перегибаюсь через перила, и в свете луны моим глазам предстает белесая масса, распластавшаяся на самом дне ущелья.
Прислушиваясь к голосу только своего мужества, я также перелезаю через балюстраду и ищу какой-нибудь уступ, дабы не свалиться вслед за Экземой. Добрых пять минут я спускаюсь к ней по острым скалам. Она еще дышит, но не нужно получать высшего медицинского образования, чтобы понять: ей осталось жить считанные минуты!
Склонившись над ней, ловлю ее взгляд, полный ненависти к моей персоне.
– Экзема, вы меня слышите? Похоже, она силится что-то произнести. Я прижимаю ухо к ее губам.
– Что вы сказали?
– Грязный легавый!
Только по-настоящему красивая женщина, отдавая Богу душу, может позволить себе сильное ругательство.