- А почему Дик не пришел за кулисы? - спросила Силки. - Ему нечего меня бояться. Я не стану пытаться вернуть его.
Джерри опустила глаза.
- Дик ведь не совершенство, - сказала она. - А иногда он просто ведет себя как дурак.
- Ты любишь его, да? - сказала Силки скорее утвердительно, чем вопросительно. По крайней мере, если Джерри любит его, ей будет легче вынести все это.
- Я думаю, ты тоже его любишь. Его трудно не любить, даже когда он делает совсем не то, что надо.
- Думаю, ты знаешь, что я любила его. Но теперь все кончено. А когда все кончено, хочется рассказать кому-нибудь, что это было настоящее чувство, наверное для того, чтобы самому утвердиться в этом.
- Мне, честно, очень жаль.
- Он говорил... он говорит иногда обо мне? Впрочем, ладно, не отвечай.
- Он не стал бы обсуждать со мной такие вещи, - ответила Джерри. - Он искренне восхищался тобой сегодня вечером. И всегда говорил, что у тебя великий и редкий талант. Он очень уважает тебя.
- Мне об этом ничего не известно, - сказала Силки.
- Поверь мне, - продолжила Джерри, - он на самом деле уважает тебя, и ты ему нравишься. Мужчины просто... исчезают иногда. Но ты должна поверить, что Дик уважает тебя, потому что осенью ты начнешь работать с ним. Он будет ставить этот бродвейский мюзикл.
- О, Господи! - прошептала Силки. Она знала, что не должна чувствовать себя такой счастливой, но ощущение не уходило. Она будет с ним рядом каждый день. Будет с ним работать. По крайней мере сможет видеть его. И она боялась заранее, потому что страшнее всего встретиться с Диком на профессиональной почве, когда она ощущает такую неуверенность в себе. Но Дик всегда заставлял ее поверить в себя. - Что же будет?
- Он станет большим человеком, а ты - большой звездой. Вы будете работать вместе, и прославите друг друга, - продолжала Джерри. - Вот что будет.
- Вот что будет, - послушно повторила Силки. Но она не верила... не могла даже представить. Жизнь - сплошное безумие.
От мучительных раздумий о жизни Силки отвлекла работа. Сразу же после окончания их ангажемента в Нью-Йоркском клубе (все газеты написали отличные отзывы) Либра отправил ее в актерский класс, и Силки вдруг оказалась в компании самых странных людей, каких ей только доводилось видеть в своей жизни.
Театральная школа Саймона Будапешта была самой известной в стране. Попасть в нее могли либо действительно талантливые, либо уже прославившиеся. Силки была уже довольно известной певицей и никаких проблем с ее зачислением не возникло. Ее даже не прослушивали. Либра всучил ей листок бумаги с названием и адресом школы и расписание занятий. Она должна была являться в школу как минимум дважды в неделю. Занятия проводились в запущенной мансарде, оборудованной сценой и рядами откидных стульев. Особое внимание уделялось пантомиме, не обращая внимания на какой-либо реквизит. Саймон Будапешт был высоким мужчиной средних лет с густыми черными бровями, что делало его похожим на дьявола. Из него бы вышел отличный актер, если бы не заикание. Но никто из студентов никогда не смеялся над его недостатком - все его любили. Казалось, он просто гипнотизировал их, особенно девушек. После сцены, которую обычно разыгрывали двое, парень и девушка, Саймон поднимался со своего кресла и расхаживал вокруг актеров, пристально их разглядывая. Затем тыкал пальцем в одного из них. Когда его палец обращался на девушку, та обычно заливалась слезами. Он возвращался на свое место в первом ряду и заставлял девушку рассказывать о причине слез. Это напоминало Силки сеанс групповой терапии, который она однажды видела по телевизору. Девушки рассказывали о своих эмоциональных проблемах, а мужчины - делились тайнами сексуальной жизни. Силки страшно боялась своего первого выхода.