– Я вернулся сюда, чтобы помириться с тобой! – взревел он. – Разве так ведет себя мужчина, если стремится лишь выискивать недостатки в женщине?
– Если это все. чего ты хочешь, то можешь смело уезжать снова. Я жду гораздо большего.
– О чем еще, по-твоему, надо кричать в полный голос?
Мелоди покачала головой.
– Если я должна по слогам подсказывать тебе, то в этом не г никакого смысла, тут говорить не о чем.
– Ну ладно, Мелоди, черт возьми, я стараюсь, как могу. Помоги мне хоть немного.
– Нет, – заявила она, надеясь, что ей не придется сожалеть об этом отчаянном сопротивлении у последнего окопа. – Я отдала тебе больше, чем любому другому мужчине, и я бы продолжала делать это, пока живу. Но ты был прав, Джеймс, когда сказал, что плохо, если только один из двоих старается идти навстречу. Поэтому боюсь, тебе придется искать где-то еще то, ради чего ты вернулся сюда.
– Я вернулся ради тебя. – Он вырвал у нее из руки флакон с шампунем и зашвырнул его в другой конец садика. – Черт бы побрал, я вернулся, потому что не мог перестать думать о тебе и потому что сожалел: может быть, ты несчастна без меня.
– Прошу тебя, избавь меня от благотворительности, – холодно прозвучал ее голос. – Я ей рада не больше, чем был рад твой отец, когда я попыталась заставить его глотать ее насильно.
Джеймс пустил трелью цепочку слов, которых никогда не слыхивали в избранном обществе. Мелоди выслушала их невозмутимо.
Затем он спросил.
– Ну хорошо. Что я должен делать?
– Подумай сам, – услышал он в ответ.
– Ладно, – вздохнул Джеймс и посмотрел через плечо, словно ожидая, что увидит свешивающуюся с ивы петлю. – Давай поженимся.
Сердце Мелоди замерло почти до полной остановки, но ей удалось сохранить внешнее спокойствие.
– Нет, спасибо, – вежливо ответила она.
– Почему?
– Подумай сам и об этом.
– Ты играешь моим терпением, о женщина! Он снова растаптывал ее сердце. В который раз?
– Какая неосмотрительность с моей стороны.
– Ты знаешь, Мелоди, – заявил он, стряхнув с руки клочья пены, которые не замедлили взлететь и опуститься ему на рубашку. – Тебе не идет саркастический тон. Ты знаешь, что я хочу сказать. Почему же для тебя так важно, чтобы я нашел правильные слова?
– Потому что я не поверю в их правдивость, пока ты не найдешь в себе мужества произнести их. Он снова чертыхнулся.
– Но я же здесь, разве не так?
– Этого недостаточно, Джеймс.
Мелоди собрала в горсть клочья собачьей шерсти вместе с мыльной пеной, ухватилась за края ванночки и начала ее приподнимать.
– Что это ты собралась делать?
– Надо бы водрузить тебе этот сосуд на голову, но вместо того я просто вылью из него воду, налью чистой, сполосну собаку и поеду домой.