– Так чего же все таки они добиваются?
Возможно, нас пытались убаюкать ложным чувством безопасности, а потом закрутить гайки по-настоящему. Как сказано у Шекспира: «Пока мы стонем: «Вытерпеть нет силы», еще на деле в силах мы терпеть» [3]. Тогда я еще, наверно, этого не знал, но теперь знаю. Впрочем, оставим это, что сказано – то сказано.
– Не знаю, – сказал я. – Сдается мне, они нам объяснят, когда сочтут нужным.
– Тебе страшно? – вдруг спросил он. Взгляд его был устремлен на обшарпанную дверь камеры.
– Наверно, да.
– Ну, конечно, тебе чертовски страшно, Джонни. Я, например, очень боюсь. Помню, в детстве мы с ребятами шли однажды по берегу реки неподалеку от нашего района. Река вздулась. Целую неделю дождь моросил не переставая. Это было сразу после войны, и в округе было много разрушенных домов. Мы направились к верховью реки, и дошли до сточной трубы. Я играл с ребятами постарше. Не знаю почему. Они глумились надо мной во всех своих дурацких играх, но я продолжал с ними водиться. Наверно, мне нравилось играть с ребятами, которых смертельно боялись мои сверстники. И поэтому, хотя старшие обращались со мной как с последним дерьмом, благодаря им я получил возможность помыкать младшими. Понимаешь?
Я кивнул, но он на меня не смотрел.
– Труба была не очень широкая, но длинная и находилась высоко над рекой. Они сказали, что я должен первым перейти по трубе через реку. Боже, как я испугался! Черт возьми, я был так напуган, что ноги перестали меня слушаться и я застыл на полпути. А потом из моих коротких штанишек потекла по ногам моча. Они это заметили и засмеялись. Они смеялись надо мной, а я не мог убежать, не мог пошевелиться. Потом они ушли, бросив меня там.
Я вспомнил смех, который слышал, когда меня волокли прочь от вертолета.
– Ас тобой в детстве бывало когда-нибудь такое, Джонни?
– По-моему, нет.
– Тогда какого черта ты пошел в армию?
– Хотел удрать из дома. Видишь ли, мы с отцом не ладили. Он больше любил моего младшего брата. Я чувствовал себя лишним.
– У меня никогда не было брата.
– У меня тоже – в настоящем смысле слова. У меня был соперник.
Сейчас я выведу его из этого состояния.
Не смейте.
Это ничего нам не дает.
Не прерывайте его.
– Чем занимался твой отец, Джонни?
– Он был гипнотизером. Заставлял людей подниматься на сцену и совершать дурацкие поступки.
– Ты шутишь!
– Это правда. Брат собирался пойти по его стопам, а я – нет. Вот я и ушел из дома. Нельзя сказать, что они по этому поводу очень сильно горевали.
Рив фыркнул:
– Если нас выставят на продажу, на ценнике придется написать «товар подпорчен», да, Джонни?