XI
- Нет, Хват. Оставь что-нибудь и на дорогу. - Мелли сунула котомку Хвата обратно. - Я не могу взять все.
Она отвернулась, радуясь тому, что в погребе темно и никто не увидит ее слез.
Все так добры к ней, так заботливы! Джек и Таул говорят приглушенными голосами, то и дело пожимая ей руку и спрашивая, вправду ли она обойдется без них. Точно на похоронах которые подозрительно напоминают ее собственные.
Было раннее утро. В щели вокруг люка еще не проникал свет, зато доносились тревожные звуки - звуки битвы. Начался обстрел южной стены, и весь погреб трясся от оглушительных разрывов. Нервы Мелли были натянуты до предела. Скорее бы уж Джек с Таулом ушли - тогда она бы взяла себя в руки и обрела хоть какой-то покой. Взрывы она была в силах выдержать, но эту насыщенную виной атмосферу, создаваемую тремя уходящими, вынести не могла.
Поспешно вытерев глаза, она сказала Таулу:
- Право же, вам пора. Вы и так уже запоздали. До рассвета остается меньше часа. Берите поклажу и ступайте.
Она понимала, что это звучит не слишком ласково, но только гнев и не давал ее голосу сорваться. Нежность, с которой взирал на нее Таул, была выше ее сил.
- Таул, я не калека и не святая реликвия. Уходи, Бога ради, и не мучай меня.
Непослушные слезы опять навернулись на глаза, и она отвернулась, чтобы смахнуть их.
На этот раз Таул не стал жать ей руку, а поцеловал в губы - не как калеку и не как святую реликвию. Это был первый их любовный поцелуй, и страсть, а не сострадание соединила их губы. Таул прижал ее к себе изо всех сил, но объятия слишком быстро разомкнулись. Охватив ее подбородок своей большой, все умеющей рукой, он сказал:
- Поклянись, что будешь тут, когда я вернусь.
Она молча смотрела ему в глаза.
- Поклянись.
Она никогда еще не видела его таким. Он весь дрожал, и его пальцы впились ей в подбородок. Он был почти страшен. Мелли поняла, что ему необходимо услышать от нее это слово.
- Клянусь.
Она не кривила душой, произнося это, - она сбережет себя для него чего бы ей это ни стоило.
Таул сразу успокоился и отпустил ее.
- Таул, ты готов? - спросил, подойдя, Хват. - Рассвет вот-вот настанет. Нам надо выбраться из города, пока еще темно.
Таул посмотрел на Мелли долгим, испытующим взглядом и отвернулся.
- Я готов, Хват, - сказал он, взяв котомку. - А ты, Джек?
За те два часа перед атакой Высокого Града, когда обитатели погреба поднялись, Джек не сказал ни слова. Он и вчера был немногословен, а вечером, когда все цедили вино из бочек, орошая предстоящую разлуку, пил меньше всех и первым отправился спать.