– Так, значит, цена вас устроила?
– Да. Хорошо продали, выгодно, – тут старушка назвала сумму, почти в два раза меньшую, чем та, что значилась в сфотографированном мной договоре.
– Минуточку... Как вы сказали? – переспросила я, думая, что, может быть, старушка ошиблась.
Но она снова назвала ту же цену.
– А договор у вас сохранился?
– Нету. А для чего он мне?
Интересное получалось кино. Это значит, Рабинович, купив у старушки икону за одну цену, официально провел ее по другой. И, кажется, я догадываюсь, в чей карман пошла разница. Ведь официально покупателем является магазин, то есть Буровой. А Рабинович только договаривается. И нельзя не отметить, что в данном случае он договорился очень ловко.
С индивидуальными клиентами расчет, я думаю, всегда производился наличными, а подтверждением сделки (в том числе и суммы) являлся договор. Проблема здесь одна – заставить продавца этот договор подписать. Впрочем, в случае со старушкой, думаю, это была совсем не проблема. Выплатив ей наличными одну сумму, Рабинович заставил ее подписать документ, где значилась абсолютно другая. А наивная старушка, наверное, даже и не читала бумагу, которую подписывала.
«Интересно, часто он так делает? – думала я, возвращаясь к своей машине. – Ведь если на каждой сделке он дурил Бурового наполовину, это получается очень неплохой бизнес. Да, Михаил Натанович парень не промах, совсем не промах...»
Я завела двигатель и поехала по второму адресу. Это была квартира в одном из спальных районов. Но, к сожалению, дверь мне никто не открыл. На часах было начало шестого, и я решила подождать хозяев. Не ехать же сюда во второй раз. К тому же не мешало придумать предлог, под которым я заявлюсь к незнакомым людям с расспросами об антикварной мебели.
Когда около шести часов вечера я позвонила в квартиру, дверь мне открыл толстенький дядечка с очень хитрыми глазками и очень низким лобиком. Как действовать с подобными типами, я знала.
Уже через десять минут мы общались как старые друзья. Я сказала ему, что видела их мебель в салоне и она мне понравилась, выяснив адрес, решила поговорить с владельцем. Помимо желания приобрести предметы, выставленные в антикварном салоне, я выразила большую решимость купить и другие предметы из карельской березы, если таковые найдутся у гостеприимного хозяина.
– Вы знаете, – улыбаясь, говорила я, – в нашей семье все неравнодушны к карельской березе. Ведь раньше в дворянских семьях было очень много такой мебели. И у моих прадедушки и прабабушки тоже. Но потом... после всем известных потрясений что-то конфисковали, что-то просто пошло на дрова. Ведь в экстренных ситуациях выбирать не приходилось... Так что теперь у нас почти ничего не осталось...