Когда вдалеке показалась потемневшая кромка моря с бахромой из белых барашков, вспененных волнами, близняшки проснулись. Покопошившись немного, Изабелла села в тележке. Вероника не спешила подниматься, зевая во весь ротик.
– Ма! – сказала Изабелла с несказанным удивлением.
И принялась с огромным любопытством оглядываться по сторонам. Они обе были еще не очень резвые, ибо только проснулись, и я бы очень хотела, чтобы они оставались сонными подольше. Изабелла уже ходила вразвалочку настолько хорошо, что запросто могла бы удрать. А Вероника последовала бы за ней даже ползком.
Они залепетали друг с другом на каком-то только им известном языке. Вероника показывала сестричке пораненный пальчик, который вчера где-то ухитрилась поцарапать.
– Укусийа, – объявила она с самым горестным видом.
– Это звей! – поучительно заключила Изабелла.
Мы достигли берега, и я попыталась установить тележку на песке и гальке как можно устойчивее. Потом покормила близняшек молоком.
– Маме сейчас нельзя быть с вами, – серьезно объяснила я им, – вы должны сидеть смирно и не капризничать. Изабелла, ты слышишь? Ты уже большая девочка, Бель, и ты на два часа старше Вероники. Ты за нее отвечаешь.
Изабелла согласно кивала, но вид у нее был лукавый. Нет, никак нельзя доверять этой маленькой бестии. Она впервые видела море и теперь даже ерзала на месте от любопытства. Чтобы было надежнее, я протянула веревку у обеих девочек под мышками и привязала их к тележке. Выход был, конечно, не самый эстетичный, но другого я придумать не могла.
Морские птицы и чайки, гнездившиеся в бесконечных извилинах утеса, поднимали над берегом оглушительный гвалт. Не обращая на них внимания, я быстро занялась тем, ради чего пришла сюда. К моему поясу был приторочен большой кожаный мешок, такой, с каким когда-то мой брат Антонио ловил крабов в Лигурийском море. Теперь крабов даже не надо было ловить. Они просто ползали в норках, своеобразных углублениях, наполненных чистой водой. Превозмогая отвращение, вполне естественное для того, кто занимается этим впервые, я бросала их в мешок. У них был твердый коричнево-красноватый панцирь с острыми колючими шипами, и приходилось проявлять ловкость, чтобы не пораниться. Думала ли я, вкушая на версальских приемах нежное белое мясо крабов в соусе, что доживу до такого?
Было воскресенье, и нельзя надеяться обнаружить много сетей на берегу. Я нашла только одну и быстро пошла к ней. Она была полна еще живых креветок, которых то и дело трепала морская волна. Я забрала их всех, не обращая внимания на то, что мой мешок стал очень тяжел, а внутри него страшно копошились мои пленники. Я лишь оглянулась из осторожности по сторонам, не идут ли рыбаки.