Сэйбл в смятении повернула голову, но от головокружения у нее потемнело в глазах. Она заморгала и увидела какую-то высокую фигуру. Незнакомец поднялся со стула и приблизился к ней. Но кто же это?.. И вдруг ее охватил страх, какое-то шестое чувство подсказало ей, что она находится где-то в незнакомом месте, очень далеко от дома. Это ощущение усилилось, когда высокий человек заговорил. Слова прозвучали, как отдаленные раскаты грома.
– Итак, вы наконец очнулись. Я долго ждал, когда же вы придете в себя.
Сэйбл снова заморгала. Наконец разглядела загорелое лицо с резкими чертами, красивое, но жестокое, даже устрашающее. Квадратный подбородок с давно не бритой щетиной, римский нос и устремленные на нее сверкающие голубые глаза. И язвительная ухмылка на губах.
– Кто вы? – спросила Сэйбл и тотчас же закашлялась. В следующее мгновение сильные руки приподняли ее за плечи. Когда приступ кашля прошел, перед ее губами оказался стакан воды.
– Выпейте, – послышался раскатистый глухой голос, казалось, исходивший не из горла, а из массивной груди, возвышавшейся перед ней.
Сэйбл сделала несколько глотков. Открыв глаза, она увидела перед собой все то же лицо, и сейчас оно находилось так близко, что казалось, взгляд голубых глаз обжигает ее. Девушка попыталась отстраниться, но рука, придерживавшая ее, не позволила ей сделать этого.
– Не двигайтесь, Сэйбл. Я не причиню вам вреда.
Услышав свое имя и мягкий глуховатый голос, девушка успокоилась. Она впала в забытье еще до того, как сильные руки осторожно уложили ее на подушку.
Когда Сэйбл вновь очнулась, был вечер. Иллюминаторы были плотно закрыты, а над головой разливался мягкий свет масляной лампы. Девушка осмотрелась и сразу же поняла, что находится в каюте корабля.
«Только вот какого корабля?» – спрашивала она себя. Разве они с Недом не сошли с «Элизы»? И кроме того, на «Элизе» не было таких роскошных кают – с панелями из полированного тикового дерева и широченными койками. Сэйбл осторожно спустила одну ногу на пол и, ухватившись рукой за ближайший бимс,[2] сумела потихоньку подняться. Она чувствовала ужасную слабость. «Нужно выйти на палубу, – преодолевая головокружение, приказывала она себе, – нужно найти капитана Джауди и спросить его, что со мной приключилось. Может, заболела?» Кажется, у нее была лихорадка. Кто-то заботливо ухаживал за ней, и она слышала глухой, но довольно приятный голос, который успокаивал ее, когда она металась в бреду.
– Какого дьявола, почему вы встали с постели?..
Сэйбл обмерла, ее взгляд встретился со взглядом удивительных голубых глаз. Мужчина, без стука вошедший в каюту, был выше всех ее знакомых, если не считать отца, и такой широкоплечий и широкогрудый, что казалось, каюта стала теснее. Его волнистые каштановые волосы разлохматились на ветру, белая рубашка была распахнута на загорелой мускулистой груди; поношенные бриджи из телячьей кожи обтягивали его бедра. Сэйбл заморгала, вдруг представив себе, что перед ней сам молодой греческий бог.