— Твое пребывание в Лондоне как-то связано с тем американцем?
— Да, — шепчу я.
— О Джойс…
— Нет, Фрэнки, послушай. Послушай, и ты поймешь. Я надеюсь на это. Вчера я кое-чего испугалась и позвонила папиному доктору по номеру, который буквально выгравирован на моих извилинах, как то и должно быть. Я ведь не могла ошибиться, правда?
— Правда.
— А вот и неправда. В результате я набрала английский номер, и девочка по имени Бэа подошла к телефону. Она увидела, что высветился ирландский номер, и подумала, что звонит ее отец. Из нашего короткого разговора я поняла, что ее отец американец, он находился в Дублине и должен был выехать в Лондон прошлой ночью, чтобы увидеть ее сегодняшнее выступление. И у нее светлые волосы. Я думаю, Бэа — та самая девочка, которую я все время вижу во сне — то на качелях, то в песочнице, и все время в разном возрасте — то малюткой, а то почти девушкой. Фрэнки молчит.
— Я понимаю, что мои слова похожи на бред сумасшедшего, Фрэнки, но именно это со мной происходит. Объяснить я ничего не могу.
— Я верю, верю, — быстро говорит она. — Я знаю тебя почти всю свою жизнь — ты не могла бы такое выдумать. И все-таки, даже несмотря на то, что я вое принимаю твои слова всерьез, пожалуйста, подумай о том, что сейчас ты находишься в посттравматическом периоде. Быть может, то, что ты сейчас переживаешь, вызвано сильным стрессом?
— Я уже думала об этом. — Со стоном я обхватываю голову руками. — Мне нужна помощь.
— Хорошо. Гипотезу о сумасшествии будем рассматривать в самую последнюю очередь. Дай мне секунду подумать. — Фрэнки говорит с деловитостью секретарши, стенографирующей выступление босса. — Итак, ты видела в своих снах эту девочку, Бэа.
— Или не Бэа.
— Хорошо, давай предположим, что ты видела Бэа. В каком возрасте?
— С рождения и до… я не знаю, какого точно. Кажется, видела ее подростком.
— Хорошо, а кто еще был в сценах с Бэа?
— Другая женщина. С камерой.
— Но в них никогда не было твоего американца?
— Нет. Так что он, наверное, вообще никакого отношения к этому не имеет.
— Давай не будем ничего исключать. Итак, когда ты видишь Бэа и ту женщину с камерой, ты являешься частью картины или наблюдаешь за ними со стороны?
Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить: вижу, как мои руки толкают качели, держат другие руки, фотографируют девочку и ее мать в парке, чувствую, как па них попадает вода из разбрызгивателей и щекочет кожу…
— Нет, я часть этого. Я там, внутри.
— Хорошо. — Она замолкает.
— Что, Фрэнки, что?
— Я пытаюсь понять. Подожди. Хорошо. Итак, ты видишь ребенка, мать, и они обе видят тебя?