Вдали, вдоль береговой линии, показались заросли буйволового тростника и некоторые признаки цивилизации. То и дело можно было видеть одинокие домишки и неопрятных женщин с чумазыми голоногими детьми, цеплявшимися за материнские юбки: они прекращали свои занятия, чтобы поглазеть на проходивший мимо корабль. Население Блеза состояло сплошь из моряков и рыболовов, обитавших в тесных хибарах, выстроенных вдоль берега. «Иона» задержался здесь ровно настолько, чтобы принять на борт новую порцию угля для машины.
Дальше по реке окрестности становились все более живописными. То и дело им навстречу проплывали огромные деревья, ставшие жертвой наводнений и беспомощно вздымавшие к небесам свои корни. Иногда несколько таких великанов, спутавшись корнями и ветками, путешествовали вместе, и были тогда похожи на некие плавучие острова. Орнитолог счел бы эти места раем: так много обитало здесь пернатых. Кое-кого Кэтрин даже распознала, но большинство явно никогда не долетало до Сомерсета.
– Ох, Уоррен! – вскричала она однажды, цепляясь за его руку при виде аллигатора, ворочавшегося в грязи.
– Он, конечно, внушительный парень, – рассмеялся юноша, отвечая ей крепким пожатием, – да только мне случалось видеть и побольше.
Берега оставались все такими же ровными, но растительность стала намного богаче, и Уоррен показывал ей то изящные пальмы, то темневший в зарослях каменный дуб, то рощи ярких апельсинов – и, конечно, розовато-лиловые перистые вершины сахарного тростника.
Провести корабль от Блеза к Новому Орлеану было совсем непросто, перед ними все время шел лоцманский катер, – и вот наконец и они поплыли вдоль огромной дамбы. Уоррен пояснил, что ее построили, чтобы защитить берег от разливов реки. Но до конца пути все еще оставались многие мили, и прибытие в Новый Орлеан не ожидали раньше следующего утра.
Теперь, когда они почти уже были на месте, хранить терпение становилось все труднее. Кэтрин слонялась по палубе, тщетно пыталась читать и досадовала на то, что уже изучила весь корабль от носа до кормы, и с нее довольно. Поскольку большую часть вещей уже упаковали, переодеваться к обеду никто не стал. Когда наконец пришло время ложиться спать, Кэтрин заметила, обращаясь к Филлис:
– Ну, сегодня мы вдоволь насмотрелись на поля и пастбища.
– Ох, у меня прям печенка лопается, мисс, – отвечала Филлис. – У меня вот уже где этот корабль.
«Иона» бросил якорь у причала, отведенного для трансатлантических судов, в воды залива, имевшего форму полумесяца и давшего тем самым второе наименование Новому Орлеану. Высадка основательно затянулась: необходимо было соблюсти таможенные правила и разобраться с багажом. Элиза с Кэтрин ждали, сидя на скамейке в таможенном зале, куда их препроводили прямиком со сходней.