— Мам, да ладно тебе. Вот не думал, что ты у нас такая ревнивая. Отец — он же ей самой по возрасту в отцы годится. Он ей и не нужен вовсе.
— Нет, но как вы могли ее без меня в дом пустить?
— Слушай, ну не воспринимай ты все так серьезно. Не будь занудой, мамуля. Ты же современная женщина!
Юлия молчала. Она не знала, что сказать, как объяснить, каким образом достучаться до Пашки. Сын, собственный сын не понимает ее боли, ее унижения, ее обиды! Господи, какой кошмар! Этого она не могла себе представить даже в самом страшном сне; уж в ком в ком, а в детях своих она всегда была уверена — в их любви, нежности, в том, что они всегда останутся на ее стороне… И что теперь?
— Мне показалось, что тогда, в Амбуазе, ты все понял, — сделала Юлия еще одну попытку. Она по-прежнему говорила очень тихо, но в голосе уже закипали слезы, и она изо всех сил старалась не показать их Павлу. — Мне подсунули на балу фотографии этой Светланы с твоим отцом. Она его любовница, и это факт, от которого уже никуда не деться. Ты же взрослый мужик, Паша, ты разве не понимаешь, что это значит? Она оскорбляет твою мать — в старину бы сказали, что она задевает честь твоей матери. Она дурит и тебя, и твоего отца, обводит вас обоих вокруг пальца. Она нигде никогда ничему не училась, курсы секретарей — все ее образование. Но дело, разумеется, не в этом. Дело в том, что она изо всех сил пытается пробиться в приличное общество, получить деньги и связи. И, скорее всего, твой отец нужен ей именно для этих целей. Господи, Павел, ну почему я, твоя мать, должна объяснять тебе столь очевидные вещи?! Давай закончим этот разговор раз и навсегда: эта Светлана — хитрая и пронырливая дрянь, и я не хочу не только видеть ее в своем доме, но и слышать о ней. Понятно?
— Мамуль, ну что ты так развоевалась? Классная девчонка, умная, красивая, и отнестись к ней, по-моему, надо сочувственно. Она одна в Москве, ни родственников, ни связей. Сама всего добилась…
— Чего, чего она добилась?! — Голос у Юлии наконец сорвался в крик, и она схватилась за горло, которое, казалось ей, затянули шершавой удавкой. — Почетного звания любовницы шефа?! Единственное ее достижение — ее одаренность в постели, Паша! Все! Больше никаких достижений у таких, как она, нет и не будет!..
— Мам, фу, какая ты вульгарная. Ты что-то не то говоришь. Я лучше пойду в магазин. Где список-то?… Ничего себе, я столько не донесу!
— Донесешь! Как миленький! Сумел уничтожить — возмести! Ты мужик или нет?
Дверь хлопнула, и Юлия осталась сидеть на кухне. Она кляла себя за несдержанность, за то, что наговорила лишнего — ну что, например, она привязалась к Светкиному образованию? Что, лучше бы было, честнее, что ли, если бы Алексей влюбился в высокообразованную девицу? — но в то же время понимала, что она не могла, не имела права не отреагировать на поведение детей. Они должны понимать, что совершают предательство. Должны!