— Мамочка, ну приготовь еще разочек, и поговорим за обедом обо всем спокойно. Мам, у меня живот болит от чужой еды. Ну покорми меня, ладно? Очень есть хочется.
Юлия против воли засмеялась и почувствовала, как привычно улетучивается, исчезает из ее души негодование на сына. Они же ее дети! Что бы ни случилось, она нужна им, а они — ей.
— Ну ты и чудовище, Пашка. Пользуешься моей любовью и мягкотелостью… Ладно, накормлю. Но куда подевалась наша помощница? Разве тетя Галя не приходила?
— Приходила один раз, но они со Светкой поругались, и она больше не появлялась, сказала, что больна.
— Все ясно. Ваша Светка и здесь насвинячила.
Юлия быстро засунула курицу в микроволновку размораживаться, поставила чайник, вынула и разложила по местам из принесенной Павлом сумки рис, лук, морковь и прочие многочисленные, но непременные ингредиенты домашнего обеда. Одновременно она совершала много других действий: вытирала, наливала, чистила, открывала, завинчивала… Надо же, ездила на край земли, а автоматические хозяйские навыки не утратила. Сказывается двадцатилетний кухонный стаж.
Через полчаса по дому поплыли вкусные запахи, и ей стало казаться, что все рано или поздно войдет в свою колею. Ну может ли всерьез что-то измениться в доме, где каждая мелочь говорит о ее, Юлином, присутствии и старании?! Уж теперь-то она ни за что не допустит эту длинноногую дылду на свою территорию. И, конечно, надо строго приказать Алексею, чтобы с детьми она не смела дружить. Его отношения с ней — это, в конце концов, его личное дело. Но детей она этой чужачке не отдаст.
Хлопнула входная дверь. В кухню, не раздеваясь, ворвалась Ксюша. Даже в шубе видно было, как она похудела за две недели их отсутствия.
— Мамочка, здравствуй! Как я соскучилась! — кинулась она к Юлии. — Какая ты красивая, загорелая! Как все было? Отдохнула? Что ты мне привезла?
— Я тебе себя привезла в первую очередь, живую и здоровую, что было, честно говоря, трудно сделать. А потом уже — всякие подарочки. Садись обедать, потом все покажу.
— Мама, я не ем белки и жиры. У меня диета. Только клетчатка. У тебя есть на обед какая-нибудь клетчатка? Я пока разденусь, руки помою, а ты подумай, хорошо?
— Вот новое наказание. Что ты еще придумала? По-моему, в курице — одна клетчатка. Больше там, в этих курах, ничего и нет. Паша, садимся за стол!
Обед оказался невеселым. Пашка клевал носом. Ксения была взвинченной, после бессонной ночи в клубе и полдня школьных занятий силы ее были на исходе. Она выдавала новости сразу, одну за другой. Про школу, про клубную компанию, про новую подругу Светлану…