— Глупости, говоришь? — разгорячился Вернье. — Да нет такого человека, который полностью был бы лишен сентиментальности. Всякий когда-нибудь и по какому-нибудь поводу раскиснет.
— Верно, — вмешалась Одеста, — только, что общего…
— О, много общего, — прервал ее Вернье. — Много об- щего, потому что малейшая сентиментальность здесь превращается в непосильное бремя. Просто в адское!
Элия рассмеялась:
— Хватит этого «здесь», Фил. Да что уж тут такого плохого? Ты же знаешь, что на Земле есть куда более ужасные объекты. Мы, по крайней мере, самостоятельны.
— Самостоятельны?!
— Ну, хорошо, скажем, изолированы, удалены, обособлены, определи, как хочешь. Самое важное, что нас не вынуждают встречаться с негуманоидами. А все остальное — это просто работа. Здесь или на Земле — не все ли равно?
— Ты — страшный позер! — покачал головой Вернье. — : Я иногда думаю, что тебе наденут петлю на шею, а ты скажешь, что это шарфик и бантик на ней завяжешь… Ларсен оперся руками о стол и тяжело выпрямился.
— В последнее время ты что-то мрачен, Берг! — неожиданно вызывающим тоном обратилась к нему Элия. — У меня такое чувство, что ты предрекаешь нам какой-то провал. Или ты не хочешь, чтобы у нас получилось!
Он встретил ее взгляд и на губах его промелькнула понимающая и неожиданно мягкая улыбка.
— При определенных обстоятельствах успех тоже может быть провалом.
— Ага-а-а! Такая, значит, у нас альтернатива. Между двумя провалами!
— Вы давно уже сделали свой выбор.
— Но не ты! Ты стоишь посередине и пасуешь?
— Да, — сказал Ларсен.
Затем все переместились в гостиную. А там я отстегнул кобуру с пистолетом, подошел к большому буфету и открыл дверцы самого высокого отделения. Взял оттуда один из запасных флексоров и, не снимая чехла, повесил его на пояс. В этот вечер часто наступала тишина, что было нехарактерно для компании из пяти человек, но сейчас она была более глубока, более проникнута отчужденностью, чем всегда. Я приблизился к Ларсену и отдал ему свой пистолет.
— Оставь его где-нибудь, — сказал он мне небрежно. — Позднее я уберу его наверх, в свой сейф.
Я положил пистолет на табуретку рядом с ним. Потом устроился в кресле напротив. Одеста и Элия сидели рядом на диване в углу и были похожи на двух нахмуренных, обеспокоенных детей. Вскоре в салоне появился робот-официант, поставил на столик между нами поднос с кофе и быстро вышел.
— А мы, Симов, можем продолжить по-старому, — неискренне изображая оживление, Вернье постучал пальцем по бутылке, которую он принес из столовой. — Что скажешь?
И, не дождавшись ответа, он достал из бара в буфете две большие рюмки, не подходящие по размеру для вина.