– Что ты… Она не пойдет. Она и так не пойдет, не собирается, но, если ты хочешь, я ей скажу…
– Пусть не ходит. – Пальцы Аланы комкали уголок простыни. – Пусть… не надо. Там страшно… Мне все время кажется, что я еще не вернулась. Что я там… останусь…
– Алана, что ты!..
Я сел рядом, обнял дрожащие плечи. Погладил спутавшиеся волосы:
– Что ты, мы тебя больше не отпустим… Туда. И вообще никуда, мы будем вместе… Мы…
Она пахла ребенком. Она и была ребенок, усталый, напуганный, ослабевший; нежно бормоча, успокоительно поглаживая, я потихоньку снимал с нее одежду, а собственная плоть моя рвалась из оков, колотила в уши бешеными толчками крови, подхлестывала и торопила, в то время как торопиться было ну никак нельзя…
– Мы будем вместе… всегда… всю жизнь… я… тебя…
Внизу померещился шум. Алана моментально напряглась, прислушиваясь; я умолял ее успокоиться и обо всем забыть, когда в дверь нашего уютного, для супругов приспособленного номера грубо заколотила чья-то крепкая рука.
Так.
Я сжал зубы, нашарил в углу шпагу, накинул куртку на голое тело и подступил к двери; кто бы ни был негодяй, потревоживший нас в такой момент, но наказание ему предстояло серьезное.
Кулак колотил не переставая; Алана прикрылась одеялом и задернула полог. Я рывком распахнул дверь.
Она стояла на пороге со свечкой в руках, в ночной сорочке, ни дать ни взять привидение. Я открыл было рот, но осекся.
– А я поверила, – горько сказала Тиса по кличке Матрасница. – А я… дура… уж совсем поверила…
И швырнула к моим ногам тускло звякнувший предмет. Большую серебряную булавку.
Лицо Тисы перекошено было от боли. Нижняя губа вспухла, прокушенная, и на подбородке лежали две кровяные дорожки.
* * *
…А «испытателем» был Фантин.
Приключение стало известно всей труппе, хотя Фантин рассказал только Мухе, а тот только Бариану, а тот только Танталь, а та одному лишь мне. Как узнала Динка – ума не приложу; что до Аланы, то она снова впала в апатию, и я грыз губы, проклиная все на свете, желая и не умея вырвать ее из власти потустороннего бреда.
По словам Фантина, ему легко удалось сговориться с симпатичной служанкой о взаимных ласках, и совершенно бесплатно; вероятно, этот толстяк с лицом злодея не пользовался успехом у женщин, и потому возможное приключение взволновало его и возвысило в собственных глазах. Служанка затащила его в комнату под лестницей и была податлива и мила, пока дело не дошло до дела, и тут красавицу словно подменили. Жаркий поцелуй сменился вдруг сдавленным воплем; дамочка принялась выдираться, как дикая кошка, и это было тем более удивительно, что идея ночного похождения принадлежала в общем-то ей.