– Понял теперь, зачем он сюда приезжал? – огорченно вздохнул Горазд. – Все вызнал и отвалил с серебром в мошне.
Ицхака хитрость Доброги не огорчила, а уж скорее позабавила. Зато ган Горазд был не на шутку расстроен происшествием.
– Теперь Осташ сюда не сунется, и все усилия гана Карочея пойдут прахом.
– Может, это и к лучшему, – спокойно сказал Жучин. – Устранив Осташа, ты тем самым окончательно переходишь в стан людей, интересы которых не совпадают с твоими. Я имею в виду Митуса, Моше и Борислава Сухорукого.
– Мы не собирались убивать Осташа. Карочею он нужен лишь для того, чтобы надавить на Шатуненка.
– Если Карочей вздумает давить на Искара, то Шатуненок, чего доброго, ему шею свернет, – усмехнулся Жучин.
– Скиф не дурнее нас с тобой, он выступит лишь посредником между мной и Искаром, а в уплату за Осташа мы потребуем от Шатуненка голову боярина Драгутина. Жаль, конечно, отпускать Осташа живым, но, согласись, голова даджана дороже.
– И ты думаешь, что Искар согласится на такой обмен?
– Так ведь Драгутин убил его отца, Лихаря Урса, – пояснил Горазд. – Во всяком случае, так утверждает ган Багун, единственный уцелевший сподвижник Лихаря. К сожалению, Шатуненок не доверяет урсскому гану. Но, чтобы спасти своего попавшего в беду братана, Искар, я думаю, не остановится и перед убийством невинного человека, не говоря уже об убийце своего отца.
– Который, очень может быть, Лихаря не убивал, – бросил небрежно Ицхак. – Хитро задумано. Но, боюсь, ган Карочей не все тебе сказал, Горазд. Шатуненок – потомок кудесников Лесного бога, и если боярин Драгутин будет убит его рукой, то усобица между людьми будет объявлена усобицей между богами. Ведуны решат, чего доброго, отомстить всем урсам без исключения. У урсов не останется иного выбора, как стать на сторону сил, противостоящих божьим ближникам. А проще говоря, на сторону Борислава Сухорукого, Митуса и Моше.
– Ну и прекрасно, – пожал плечами Горазд. – Поражение ведунов – наша победа.
– Я не люблю кровавых побед, после которых вся добыча достается гавранам. Я купец, Горазд, и предпочитаю получать выгоду с живых, а не с мертвых.
– А я ган, и моя выгода на острие меча, – возразил Горазд. – Крови я не боюсь.
– Кровь прольется не только в радимичских землях, но и в Хазарии. Битюс не числит тебя среди своих ближников, ган, но это еще не повод, чтобы бить ноги за интерес Митуса. Если ты хочешь поучаствовать в этой игре, то подумай о выгоде, которую ты приобретешь в случае победы.
Ган Горазд призадумался. Многое из того, что рассказал ему сейчас Ицхак, оказалось для него неожиданностью, хотя о многом он уже догадывался. О плате за услуги ган Карочей не обмолвился ни разу, – возможно, не доверял Горазду, но скорее рассчитывал попользоваться им вслепую. И ган Горазд по простоте душевной едва не вляпался в затею, которую если и следовало поддерживать, то с открытыми глазами и с ясным пониманием того, что ждет его в случае успеха заговора. Ибо в случае поражения платой за участие в мятеже будет жизнь.