– Ну давай уже тут разбирайся быстрее и пойдем! Ну надоело уже!
И все как-то действительно стало происходить очень быстро и хорошо. А когда Элиза научила меня плести рыбок и чертиков из капельниц, я полюбила ее на всю жизнь.
Еще какое-то время я была на постельном режиме. Бабушка готовила мне диетические бульоны, мама часто приезжала меня навестить, я пила таблетки по каким-то схемам и спала днем.
Но Элиза сказала: «Хватит!» – и стала прятать таблетки под матрас, а потом тихонько выносить и топить в унитазе…
Дружили мы долго и крепко. Наверное, поэтому у меня как-то не складывалось дружить с кем-то еще. Только Элиза и книги, которые мы читали вместе.
На школьный новогодний утренник в третьем классе мне купили костюм Красной Шапочки. Но Элиза устроила истерику и сказала, что я никуда не пойду, а буду сидеть с ней дома и рисовать принцесс в альбоме. Пришлось взять ее с собой.
Это было большой ошибкой. Во-первых, потому, что она все время дергала меня за рукав, пока я читала стихи, и я забыла два куплета. Во-вторых, она толкнула меня на лестнице, и я разбила коленку и порвала колготки. А в-третьих, там был Витя Карский!
Витя Карский, красавчик из третьего «Г», стоял рядом со мной в спортзале, где по центру красовалась шестиметровая елка и рядом с ней приплясывал Дед Мороз со Снегуркой.
И когда заиграла музыка и все стали идти хороводом вокруг елки, Витя Карский взял меня за руку.
И тут Элиза больно ущипнула меня, я споткнулась и ударила Карского локтем в бок.
Он сказал: «Ты что, вообще?»
Я покраснела, а Элиза ущипнула меня еще раз. И я сказала: «Сам вообще!»
А он сказал: «Ну и подумаешь!» – и перешел в другое место круга и встал между Андрюхой и Светкой.
И тогда я потащила Элизу в коридор и сказала:
– Все, уходи домой! Ты мне испортила весь праздник!
Конечно, по возвращении я не застала никого, кроме бабушки.
Я половину ночи просидела на кровати, глядя в открытый шкаф. Я нарочито долго собиралась утром. Я попросила у бабушки котлет на ужин. Я целую неделю рисовала одних только принцесс. И целый месяц выращивала паутину в углу.
Когда сошел снег, я уже почти отвыкла зубрить программу телепередач и забыла, как делают чертиков из капельниц. Только долго еще останавливалась прежде, чем переступить лужу.
И до сих пор не люблю, когда помидорная кожица пристает к нёбу.
Все на свете кильки в томате смотрят на меня с укором.
И иногда мне очень хочется, чтобы пришла Элиза и сказала:
– Ну давай уже тут разбирайся быстрее! Ну надоело уже! Хватит!
Вот как сейчас.