На голове выше уха была здоровая ссадина, сочившаяся кровью. Красюк отхватил ножом клок от нижней рубахи, приложил тряпицу к ране, натянул сверху шапку. Пришла мысль: может, не мясо понадобилось грабителю, а те самые камни, которыми так дорожил Сизов? Что же за ценность в них? И опять же вопрос: откуда этому типу было знать, что в сидоре?
И вдруг он все понял: мужик, похожий на Хопра, принял его за старателя-одиночку и решил, что в сидоре золото. Смешно, конечно, в первом встречном видеть золотоискателя, но мало ли сумасшедших на белом свете.
А может, этот сумасшедший точно знал, куда и зачем шли они с Сизовым?
От этой мысли обдало холодом. Если так, то это точно Хопер. Разнюхать о спрятанном золоте могли только свои, те, кто был на вахте рядом с ним. Тем более что сам обо всем трепался.
Ему вдруг стало смешно: представил, какая рожа будет у Хопра, когда он вместо золота увидит в сидоре камни. И тут же стало страшно: сообразив, что его надули, Хопер вернется. А у него ружье.
Красюк встал, огляделся, не зная, что теперь делать. Увидел валявшийся в стороне, изуродованный транзистор, поднял его и понял: приемник спас ему жизнь. Хопер стрелял в голову. Но пуля, попав в радиоприемник, срикошетировала и только содрала с головы кожу. Повезло, значит. Но повезет ли в другой раз, если Хопер вернется?
Красюк мотнул головой, стер с лица слой мошки. И вдруг совсем близко увидел незнакомого охотника с карабином в руке. Это был невысокий нанаец, сухонький с рыжеватой бородкой. Раскосые глаза на широком скуластом лице, словно клещи, впились в Красюка.
Первой мыслью было — бежать, и он отскочил в кусты. Тут же подумал, что неплохо бы отнять оружие у этого плевого чалдона. Тогда Хопра, если он вернется, можно не бояться. И вообще с карабином-то можно ничего не бояться в тайге.
Раздвинув ветки, Красюк увидел, что охотник медленно поднимает карабин в его сторону, и поспешил выйти из кустов.
— Э-эй, не стреляй!
— Ты чего, хурды-мурды, как росомаха? — спросил охотник.
— Испугался.
— Медведь пугайся, лисица пугайся, человек человека не боись. Кто стреляла?
— Не знаю. Пришел какой-то, стрельнул и убежал. Чуть не убил меня.
Он потрогал влажную от крови тряпицу, выбивавшуюся из-под шапки, и подумал, что надо пока потрепаться с охотником, заморочить ему голову, чтобы выбрать момент, выхватить карабин. А потом забрать и торбу, что горбилась за спиной нанайца.
— Ты кто? — спросил охотник.
— Геолог.
Нанаец недоверчиво покачал головой.
— Геолога — другая людя.
— Чалдон недоверчивый, — тихо выругался Красюк. И вдруг представил, каким он сейчас стоит перед охотником — без ружья, без вещмешка, в изодранной телогрейке, с лицом черным от крови и мошки. Зверь, а не человек. Как можно такому верить?