Шеп сдержанно улыбнулся и на ходу, не останавливаясь, заправил за ухо длинную прядь волос. На обозрение открылось крупное ухо, нижняя половина которого обводами ничем не отличалась от уха человеческого, а вот верхняя часть была вытянута вверх, и покрыта золотистыми волосками.
— Да мало ли у кого какие уши, — проворчала Лида. — У моего первого мужа уши были похожи на кастрюлькины ручки, но это еще не означает, что он нечисть…
— Вы упрямы, — укоризненно покачал головой Шеп. — Не то, чтобы я задался целью непременно переубедить вас, но все же…
Шеп резко остановился, огляделся вокруг, чуть наклонил голову так, что Лида увидела его макушку. Потом он поднял руки к шее, забрал в два кулака волосы и, крепко зажав их, сильно натянул вниз. И на макушке, пробившись сквозь пышные светлые пряди, обозначились два перламутрово-белых бугорка величиной с половинку сухого финика каждый.
— Это в сущности и не рога. Так, некий намек… Такими даже не забодаешь, — усмехнулся Шеп, взглянув в озадаченное лицо женщины, и встряхнул головой. Густые волосы скрыли диковенные рожки.
— Рога есть, а копыта? — уточнила Лида.
— Вот чего нет, того нет. Да и не было никогда. Свиного рыла тоже не держим… — рассмеялся Шеп, вполне довольный произведенным впечатлением. Ну что? Разочаровал я вас?
— Нет, удивили. Вообще, я представляла себе, что лешие — это такие небольшие старички, лохматые и бородатые, мхом поросшие, все в иголках, чумазые…
Шеп опять снисходительно покачал головой:
— Ах, Лида, Лида… Каждый старичок был когда-то молодым. Никто не рождается стариком, и лешие не исключение. И смею вас заверить, даже в старости мы не обрастаем мхом. И вообще, действительное положение вещей не всегда соответствует общеизвестным суевериям, даже если этим взглядам века и века. Люди любят представить неведомое чем-то страшным и по возможности по-противнее. Чтобы потом можно было возненавидеть с чистой совестью…
Пока длился разговор, они вышли за пределы деревни. Единственная, довольно длинная улица деревни плавно перешла в луг. Совсем рядом, под небольшим уклоном, блеснула неширокая река.
— Это и есть…
— Это великий Нерш, — сдержанно ответил Шеп. — Для людей это просто Нерш.
Но для нас это великий Нерш, наш защитник, судья и покровитель, наш отец. Мы не водяные и не можем жить на дне речном, но прекрасно знаем, кто дает жизнь лесу, лугам, а значит и нам тоже. Только на берегу Нерша леший может чувствовать себя в безопасности… Правда, не здесь, а выше по течению, в глубине заповедника.
— Тогда почему вы подвергаете себя опасности здесь, а не пытаетесь избегать людей? Ушли бы в заповедник…