– А не мог он заглянуть к ней в ваше отсутствие? – предположил Пуаро.
Сестра Хопкинс тут же оборвала его:
– Я не оставляю своих пациентов без присмотра, мосье Пуаро.
– Тысяча извинений. Я не это имел в виду. Я подумал, вы могли выйти за горячей водой или спуститься вниз за нужным лекарством.
Смягчившись, сестра Хопкинс сказала:
– Я действительно спускалась вниз, чтобы сменить воду в грелках. Я знала, что на кухне всегда есть чайник с горячей водой.
– Вы долго отсутствовали?
– Минут пять.
– Но, возможно, именно в это время мистер Уэлман заходил в комнату тети?
– Но тогда он должен был тут же от нее сбежать.
Пуаро вздохнул:
– Ваша правда: мужчины страшно боятся сталкиваться с болезнью. Женщины – вот кто наши ангелы-хранители. Что бы мы без них делали? Особенно без представительниц вашей благородной профессии.
Сестра Хопкинс слегка порозовела от смущения.
– Вы очень любезны. Я никогда об этом не задумывалась. У медсестер такая тяжелая работа, что как-то даже и не вспоминаешь о том, что делаешь благородное дело.
– Вам больше нечего сказать мне о Мэри Джерард? – спросил Пуаро.
Последовала довольно продолжительная пауза.
– Нечего. Я больше ничего не знаю.
– Вы совершенно в этом уверены?
– Вы не понимаете… Я любила Мэри, – вдруг с жаром выпалила сиделка.
– И вам нечего сказать?
– Да! Больше нечего!
В присутствии величественной, затянутой в черное миссис Бишоп Эркюль Пуаро стал вдруг робким и незаметным.
Завоевать доверие миссис Бишоп была задача не из легких. Воспитанная в старых традициях, она порядком недолюбливала иностранцев. А Эркюль Пуаро был просто вопиющим иностранцем. От ее ответов веяло ледяным холодом, а во взгляде сквозило неодобрение и недоверие.
То обстоятельство, что его представил доктор Лорд, ничуть не смягчило суровость этой дамы.
– Разумеется, – заметила она, когда доктор Лорд ушел, – доктор Лорд – весьма одаренный врач, и у него доброе сердце. Но доктор Рэнсом, его предшественник, прожил здесь столько лет!
Из чего следовало, что доктор Рэнсом вполне соответствовал требованиям местного общества, и ему можно было доверять. А у доктора Лорда, еще весьма молодого человека, чужака, занявшего место доктора Рэнсома, было одно-единственное достоинство – «одаренный» врач.
Судя по тому, как это было сказано, для миссис Бишоп одной одаренности было явно недостаточно!
Эркюль Пуаро пустил в ход все свое красноречие, всю свою находчивость, обаяние, но, увы, миссис Бишоп оставалась холодна и непреклонна.
Смерть миссис Уэлман очень, очень опечалила ее. Покойную так уважали во всей округе. Арест мисс Карлайл был, по мнению миссис Бишоп, «просто позорным!» и явился результатом «этих новомодных методов работы полиции». Относительно смерти Мэри Джерард она не могла сказать ничего определенного. «Ничего не могу сказать наверняка» – вот, в сущности, все, что от нее удалось добиться.