Сестра Хопкинс ответила неохотно:
– Ну, может, знаю, а может, и нет. Точнее сказать, я ничего не знаю. Я могу только догадываться. Как говорится, у старых грехов – длинные тени. Но я умею держать язык за зубами и не скажу больше ни слова!
Пуаро мудро отступил с завоеванных позиций и попытался атаковать собеседницу с другого фланга:
– Есть кое-что еще… весьма деликатная тема. Но я уверен, что могу положиться на вашу скромность.
Сестра Хопкинс гордо вскинула подбородок. Ее грубоватое лицо расплылось в улыбке.
– Я говорю о мистере Родерике Уэлмане. Он был, как я слышал, влюблен в Мэри Джерард.
– Сражен наповал! – воскликнула сестра Хопкинс.
– Хотя и был обручен с мисс Карлайл?
– По правде говоря, он никогда по-настоящему не любил мисс Карлайл. Во всяком случае, так, как я понимаю смысл этого слова.
Предпочтя более старомодное выражение, Пуаро поинтересовался:
– А Мэри Джерард… э… поощряла его ухаживания?
– Она вела себя достойно. Никто не мог бы упрекнуть ее в том, что она его обольщала, – резко сказала сестра Хопкинс.
– А она была в него влюблена? – спросил Пуаро.
– Нет! – коротко отрезала сестра Хопкинс.
– Но он ей нравился?
– О да, он ей нравился.
– И, как я полагаю, со временем это могло перерасти во что-то большее?
– Могло быть и так, – согласилась сестра Хопкинс. – Но Мэри не стала бы ничего делать, не подумав. Она ему сказала еще здесь, что он не должен говорить ей о своей любви – ведь он помолвлен с мисс Карлайл. И когда он приходил к ней в Лондоне, она ответила ему то же самое.
С явной заинтересованностью Пуаро спросил:
– А что вы сами думаете о мистере Родерике Уэлмане?
– Довольно симпатичный молодой человек, хотя и нервный. Похоже, в будущем у него может появиться диспепсия[24]. С этими неврастениками частенько такое случается.
– Он очень любил свою тетушку?
– Думаю, да.
– Много ли он проводил с ней времени, когда ее самочувствие резко ухудшилось?
– Вы имеете в виду, когда с ней случился второй удар? В тот вечер перед ее смертью, когда они приехали? По-моему он вообще не заходил к ней в комнату!
– Неужели?
– Она его и не звала. Но, разумеется, ни у кого у нас и в мыслях не было, что ее конец совсем близок. Среди мужчин немало таких, как он: боятся зайти в комнату к больному человеку. Ничего не могут с этим поделать. И это вовсе не бессердечность. Просто не хотят расстраиваться.
Пуаро понимающе кивнул. Потом спросил:
– А вы уверены, что мистер Уэлман не заходил в комнату своей тетушки незадолго до ее смерти?
– Уверена. По крайней мере во время моего дежурства. Сестра О’Брайен сменила меня в три часа ночи, возможно, она и посылала за ним перед ее кончиной, но мне она, во всяком случае, и словом об этом не обмолвилась.