Из задумчивости меня вывел громкий хлопок и крик Артемьевых:
— Доктооор, ну нифига ты «попугайчика» запустил! Мы со страху чуть не обделались!
— Эт не доктор, — закричал Ромашкин, — это мы презики лопаем!
Вот кому заняться нечем. Надо отправить доктора и Лёню сменить лейтенанта на "фишке".
— Кончайте ерундой страдать, сейчас после ужина отправлю вас обоих начфинёнка менять, — пригрозил я "лопальщикам".
— Да я Лёне показывал, как процесс газообразования происходит, — начал оправдываться Аллилуев.
— На презиках что ли показывал?
— Ага! Вот смотри, командир, что происходит с презервативом. Представь, что это наш желудок…
Доктор напялил презерватив на какой-то пузырёк.
— Видишь, всё нормально. А вот если наш желудок потрясти и заставить его, чтобы происходили какие-то процессы, ну, скажем, пищеварение, увидим, что происходит.
Аллилуев потряс пузырёк. Презерватив начал раздуваться и через пару минут был надут, словно праздничный шарик.
— Если газ не выпустить, произойдёт вот что!
Бббах! «Шарик» звучно лопнул.
— Доктор, ну и на хрена нам это надо, — недоумённо произнёс я.
— Командир, это можно использовать как детонатор, — возбудился Лёня.
— А баллоны можно так будет подкачивать, — спросил Пиотровский, умильно принюхиваясь к запахам готовящейся пищи.
— Хватит ерундой маяться, кушать подано — идите жрать пожалуйста, — перебил всех Пачишин.
— Налейте доктору сто грамм за рацуху, — закричали Артемьевы, вытаскивая ложки из рюкзаков.
Суп, приготовленный в трёх котелках, был на удивление вкусным, а с салом и водкой - так просто замечательный. Лейтенант прибежал, забрал с собой полкотелка, выпил пятьдесят капель и снова убежал, доложив, что наблюдал два трактора и несколько военных машин, двигающихся в сторону Курояровки.
Может это Рома промчался? Хотя, ради кепки и ножика, он пойдет на что угодно и обмануть не должен. Стемнело. Приближалось время «Ч». Мы снова снарядились и закинули за спину оружие, чтобы не мешало на бегу. Вот он — долгожданный звонок от "Фашиста":
— Я подъезжаю, через пару километров уйду от колонны вперед и дам вызов, жду фонарик, отбой.
— Принял.
— Лейтенант, в оба глаза! Сейчас должен показаться микроавтобус!
— Вижу фары. По-моему, идёт.
— Все вниз — бегом!
И мы посыпались вниз под мост. Я споткнулся на бегу, перекувыркнулся, больно ударил автоматом спину и, выскочив к мосту, присел и отцепил от разгрузки фонарик. Остальные разведчики кубарем скатились под мост.
— Ох, грехи мои тяжкие, — стонал Пачишин.
"Ду хаст", — пропел в кармане телефон и отключился. Я встал навстречу приближающимся фарам и несколько раз моргнул фонарём. Микроавтобус плавно и быстро подлетел ко мне. Окошко у пассажира уже было открыто.