Речел услышала, как неподалеку раздались громкие проклятия – Генри начал «принимать ванну». Она разглядела за деревьями высокую фигуру, освещенную лунным светом. Генри окунулся в глубокий ручей, даже не попробовав воду, которая оказалась холоднее, чем он предполагал. Вскоре до Речел донеслись звуки, напоминавшие животный рев, что свидетельствовало о борьбе с ледяной водой и получаемом удовольствии одновременно.
В чем-то Генри походил на всех мужчин, которых она встречала – полных самонадеянности и упрямства. Он бравировал, уверяя, что долгая дорога ему нипочем, что может долго голодать, что его одежда вполне подходит для путешествия. Но на самом деле Генри очень быстро уставал и терял терпение.
Раздался всплеск, и Речел поняла, что Генри вылез из воды. Она прищурилась, с трудом различая, чем он вытирается. Послышались новые вздохи и стоны. Полагая, что Генри уже надел нижнее белье, Речел налила кофе в две жестяные кружки и села у костра, ожидая мужа.
Она чуть не поперхнулась кофе, когда Генри показался из-за кустов. На нем ничего не было, кроме мягких тапочек на голых ногах и распахнутого халата, едва прикрывавшего тело. Он с глубоким вздохом сел на камень рядом с Речел и поднял брови, когда она подала ему кружку кофе.
– У нас есть сливки или сахар? – спросил он, отпив немного.
– Я могу открыть банку консервированного молока.
– Что угодно!
– Но если вы не станете этого есть, придется выбросить.
– Дайте хоть что-нибудь!
Пожалев Генри, Речел опустила руку в мешок и, что-то зачерпнув оттуда, вытащила.
– Что это? – спросил Генри.
– Сахар.
Речел поднесла сжатый кулак к кружке мужа и высыпала в нее горстку белого песка.
– Позволим себе некоторую роскошь, – пробормотал Генри, поеживаясь.
Халат его распахнулся еще больше. Речел боялась, что посмотрит на мужа и рассмеется. Она склонилась над котелком, кипящим на огне.
– Хотите немного бобов?
Генри почти одновременно пожал плечами и кивнул, взяв миску из рук Речел. Он так осторожно пережевывал бобы, что женщина не могла понять, нравится ему пища, или он испытывает к ней отвращение.
– Я добавила несколько морковок и питьевую соду, чтобы от бобов не…
Речел уставилась на свои колени. Когда-то она легко разговаривала о таких вещах с девушками матери, приходившими в дом помочь по хозяйству. Но Лидди утверждала, что обсуждать подобные темы в порядочном обществе не принято. Беседа должна быть утонченной и обязательно касаться возвышенных предметов. Вспоминая об этом, Речел подыскивала деликатное словечко, чтобы закончить фразу.
– …Не расстроился желудок? – произнес Генри, положив тарелку. – Это было бы некстати.