И почему она, собственно говоря, еще здесь, а не в теплой, мягкой постели? Можно ведь прийти завтра и продолжить поиски на свежую голову, без всяких шорохов и фантазий.
Этот вопрос Беатриче уже в который раз задавала себе. Но он не требовал ответа. Она точно знала, зачем она здесь. Ее путешествие длилось уже больше месяца, а Мишель и того дольше блуждала по чужой стране, в другом времени, в постоянном бегстве от фидави. Ее беззащитная малышка отдана на произвол этих монстров – не зная языка, не понимая, что с ней происходит и где ее мать. Беатриче представила, в каком страхе живет ее ребенок. В такой ситуации она просто не имеет права тратить время на сон! Дорог каждый час, каждая минута. Неважно, болит ли у нее голова, мерзнет она или нет, – она не должна прекращать своих поисков.
После визита Хасана Беатриче лишь дважды покинула библиотеку, участвуя в вечерней молитве и посещая ночную службу, дабы своим отсутствием не навлечь на себя подозрений. Она дала понять Ясиру, что после ночной молитвы будет работать в библиотеке и ему не надо стелить ей постель.
Закрыв на минуту глаза, она потерла переносицу, ощутив жуткую усталость, знакомую по ночным дежурствам в клинике. Чтобы справиться с ней, она разработала отвлекающую тактику: вместе с коллегами, которые в этот момент были на дежурстве, они вели разговоры и пили кружками кофе. Экстренные случаи по «скорой» тоже были адреналином, моментально приводившим ее в чувство. А что приведет ее в чувство здесь, в этой тишине? Она была наедине с психом-библиотекарем и горой пыльных книг.
Беатриче принялась рассматривать книгу, лежащую перед ней на полке. Весь день она потратила на то, чтобы уяснить принцип расстановки книг. Ближе к входу они были расставлены в алфавитном порядке по фамилии авторов и научным отраслям, однако по мере продвижения в глубь библиотеки система подбора становилась хаотичнее. На некоторых полках книги, казалось, были заставлены чисто произвольно – словно их сунул сюда человек, не умеющий читать. Лишь ближе к вечеру она сообразила, что Реза за период своей службы библиотекарем сортировал книги по срокам их поступления, не принимая во внимания даже язык, на котором они были написаны. А это отнюдь не облегчало поиск.
Она бесцельно бродила между стеллажами, светя лампой по корешкам, время от времени вынимая ту или иную книгу, заинтересовавшую ее, и бегло просматривала. Сейчас она как раз держала в руках том Пифагора, написанный на двух языках – арабском и латинском. Она и сама не знала, что ищет в этой книге. Чем может ей помочь этот знаменитый древнегреческий математик и философ? Беатриче тяжело вздохнула. Немудрено, что при таком хаосе она до сих пор не нашла ничего нужного.