Я сел в углу, уронив голову на руки, и почти сразу заснул. Теперь я спал только в случайных местах, там, где ничто не напоминало мне о цирке и Анастасии.
Теплая ладонь легла мне на шею, помедлила, сползла на плечо. Я поднял глаза. Из тумана выступили вздернутые треугольные брови клоуна Цезаря Лукича. „Коверный“ с собачьей грустью смотрел мне в глаза:
— Ну, будет, будет отчаиваться. Я знаю, как помочь тебе…
Я очнулся, вгляделся в расплывающееся пятно его лица.
— Есть люди… Они весьма значительные персоны. Они давно наблюдают за тобой. Они могли бы тебе помочь.
— Кто они?
— Для тебя нет никакой разницы. Доверься мне, ведь у тебя нет другого пути.
Про Цезаря в цирке болтали всякое. Говорили, что свой лагерный срок он мотал за некие „наклонности“, которые не одобрял Вождь народов. Ребенком я обожал Цезаря, но насупленный Вольф сейчас же уводил меня за руку, если заставал в каморке клоуна.
Встреча с „особыми людьми“ была назначена на следующий день у дверей ресторана „Арагви“.
Высокий, неброско одетый человек шагнул мне навстречу. Светлые глаза, над румяными губами золотилась щеточка усов. Белый шарф на шее заколот изящной серебряной заколкой с рубиновым камнем. Он был похож на лощеного немецкого дипломата. Приподняв шляпу, он представился мне, как Роберт Андреевич Густин с ударением на последнем слоге.
Швейцар, охранявший вращающиеся двери из хрустального стекла, поклонился нам. Столик, сервированный на троих, ожидал гостей, но после двухнедельного голода я не мог есть.
— Прошу вас, Оскар, ешьте, не стесняйтесь. Я угощаю: „Красивые люди ни за что не платят“!
Из ресторанной дымки возникла женщина в алом шелковом платье с губами, как маковые лепестки.
— Познакомься, Оскар. Это самая красивая женщина Красной Москвы, России и всей Поднебесной. Ее зовут Цветок Цветов.
— Роза, — женщина томно улыбнулась и погладила меня по волосам. — Я не отдам его тебе, Густин. Это яблочко раздора будет принадлежать мне, — пропела она, играя прищуренными золотистыми глазами.
— Он сам решит, с кем ему быть, — показал белые зубы Густин. — Даже самую красивую женщину портит самонадеянность. И кто сказал, что эти коротконогие вертлявые существа с узкими плечами и парой бурдюков под ключицами красивы?
— Замолчи, развратник. Предлагаю дуэль. Оскар, не слушайте его!
— Напротив, мой друг, слушайте только меня, меня одного!
Заиграли вальс. Хмельной полковник с целым иконостасом медалей пригласил танцевать Цветок Цветов. Облегченно вздохнув, Густин заговорил:
— Я знаю о вашем горе от близких друзей и всеми силами желал бы помочь вам. Но дело, которое я хочу вам предложить, достаточно серьезно и требует риска. Для начала я должен убедиться в вас.