Выбравшись из экипажа, Стоунхерст подал руку сначала Теодосии, затем – Эйми. От нее не ускользнуло, что, помогая ей выйти, Ройс старался отводить взгляд в сторону. Что заставило его так себя вести? Он тоже чувствовал неловкость? Напряжение? Тоже был взволнован не меньше ее? Если и так, то виконт не показал и виду, выпустив руку Эйми, как только гостья ступила на мощеную камнем землю.
Подобная холодность задела Эйми. Почему ей самой стоит огромных усилий скрывать свои чувства, тогда как ему это дается с такой легкостью?
– Добро пожаловать в Стоунклифф, ваша светлость, леди Эйми, – произнес лорд с вежливой улыбкой. Он указал на долговязого мужчину в очках, вышедшего из дома при виде подъехавшей кареты и теперь стоявшего рядом в ожидании указаний: – Это дворецкий, Уитсон. Он покажет вам комнаты и поможет разместиться.
Отчужденный тон виконта вызвал у Эйми волну гнева. Задрав подбородок, она с вызовом спросила:
– А где же будете вы, милорд?
– Мне очень не хотелось бы покидать вас сразу по прибытии, но, боюсь, я вынужден это сделать, – ответил Ройс. – Слишком много дел требуют моего личного участия после длительного отсутствия. Но в случае любой необходимости Уитсон в вашем распоряжении. А мы увидимся позже – за ужином. – Поспешно откланявшись, он добавил: – С вашего позволения. – С этими словами лорд Стоунхерст развернулся и зашагал в сторону конюшен, оставив Эйми кипеть от злости.
Да уж, конечно, срочные дела! Он попросту не желал дольше находиться в ее компании. И уж если бы Эйми была честна сама с собой, ей бы следовало признать, что ход мысли виконта более чем логичен. Он хотел держаться от нее, от Эйми, подальше. Ну что ж, может, это и к лучшему.
Оставив в прошлом минутный приступ гнева, Эйми повернулась к Теодосии. Старушка, вскинув брови, задумчиво наблюдала за ней. Но прежде чем пожилая дама промолвила хоть слово, Уитсон позвал их в дом:
– Ваша светлость, миледи, следуйте, пожалуйста, за мной.
Пробравшись сквозь суетливо снующих туда-сюда лакеев, разгружавших багаж, дворецкий вошел в дом.
К своему великому разочарованию, оказавшись внутри, Эйми обнаружила то же уныние красок в интерьере, что до этого наблюдала снаружи. Пол был выложен каменными плитами, стены завешаны гобеленами, а крохотные сводчатые окна едва пропускали дневной свет. И хотя соседние комнаты, отведенные Эйми и герцогине, оказались просторными и со вкусом обставленными, спертый воздух и местами лежавшая пыль свидетельствовали о том, что помещения долгое время стояли взаперти.
Было очевидно, что лорд Стоунхерст крайне редко принимал гостей.