Как только чемоданы были доставлены, а Уитсон откланялся, оставив в помощь одну из служанок, утомленная долгой дорогой Теодосия отправилась в свою комнату ненадолго прилечь. Эйми же с четверть часа проворочалась в безуспешных попытках заснуть, но так и не заснула. Не то чтобы она была менее уставшей, чем ее спутница. Все дело было в одолевавших ее мыслях. Каждый раз, закрывая глаза, она не могла избавиться от навязчивого вопроса: не приснится ли ей вновь кошмар, не в этот ли раз ей откроется тайна, с которой она пока что не в силах справиться?
В конце концов Эйми поднялась с кровати и, ополоснув лицо прохладной водой, на цыпочках вышла из своей комнаты. Она решила осмотреть замок виконта.
Не имея четкого представления, куда отправиться, Эйми какое-то время бродила по тускло освещенному лабиринту коридоров и наконец снова вышла во внутренний двор. Конюшня была сосредоточением кипучей жизни: два местных конюха и только что прибывшие всадники Толливера в спешке распрягали лошадей, чтобы успеть поставить их на постой до того, как разразится надвигающаяся гроза.
Не обнаружив Стоунхерста в поле зрения, Эйми задумалась о том, что это за срочные дела заставили его покинуть гостей при первой же возможности. Не в силах подавить любопытство, Эйми пересекла вымощенный камнем двор и прошла в конюшню.
Здесь царил не меньший хаос, чем снаружи, и Эйми на секунду остановилась, чтобы осмотреться и отыскать хозяина. Вдруг до ее слуха донеслось еле слышное сопение. Звук был где-то совсем близко, и это напугало Эйми.
Она резко повернулась и чуть не уткнулась лицом в гнедого мерина, чья морда торчала из стойла.
Эйми почти ничего не знала о лошадях, но всегда относилась к ним с особым теплом. Потянувшись, Эйми осторожно погладила морду животного и тихо рассмеялась, когда конь заржал от удовольствия, тыча носом в ее ладошку.
– Вы понравились ему.
Эйми обернулась и увидела направившегося к ней коренастого рыжего, но уже седеющего конюха с выпяченной грудью. Мужчина добродушно улыбался.
– Балтазар не каждого так принимает.
Эйми улыбнулась в ответ на замечание конюха.
– Он такой милый.
– Тсс. – Конюх приложил палец к губам, в шутку изображая ужас, охвативший его. – Балтазар не должен слышать ваших слов, миледи. В свое время он был самым смелым и лучшим из скакунов! И применительно к нему слово «милый» может задеть его самолюбие.
– Понимаю. – Всеми силами пытаясь сохранить серьезное выражение лица, с подобающей важностью покачала головой Эйми. – Прошу прощения. Безусловно, у меня и в мыслях не было задеть его мужскую гордость.