– Зачем вы порезали свиней и птицу? – спросил я у вождя. – Что вы будете есть завтра, послезавтра, до следующего полнолуния?
Вождь Твала удивился вопросу.
– Но ведь Юджин позаботится о нас! Первая голова пошлет нам богатый урожай бататов и фруктов, вторая – много дичи!
А-а, вон оно что… Это удивительный народ! Нгвама потребовали доказательств близости к Президенту США, но на слово поверили, что маяк – мой амулет… Они истово поклонялись Макумбе, а сейчас еще более рьяно поклоняются Юджину и свято верят, что он обеспечит им сытое будущее! Иными словами, они насторожены и подозрительны, когда речь идет о рациональном, однако безоговорочно доверчивы ко всему иррациональному!
День заканчивался. Сытый и счастливый народ нгвама танцевал вокруг догорающих костров, судя по изрядным запасам дров, они будут прыгать так всю ночь напролет. Такое веселье уже не по моему возрасту. И я незаметно покинул большой праздник племени нгвама.
Солнце громадным воздушным шаром опускалось на горизонт. Я включил рацию и связался с Колосковым.
– Забери меня завтра в шесть тридцать утра. Я запалю костер между Куполом и Близнецом…
– А… А возможность боестолкновения? – озабоченно спросил он.
– Исключена!
– Да это я так, для порядка, – повеселел полковник. – Ясное дело, едрён-ть, я тут всё подготовлю…
– Поготовь сразу вылет через Луанду в Москву. Времени нет. Отбой.
В рот дома грациозно проскользнула Бегиме, а с ней еще три молоденькие девушки и женщина постарше, с грудями, напоминающими клапаны незаклеенных почтовых конвертов и без передних зубов.
– Выпей это, Большой Бобон! – Женщина протянула мне сосуд с орахной.
Но я отвел ее руку. Каждый вечер мне подносили такую маленькую тыквочку, и каждая ночь проваливалась в темную бездну подсознания. Утром я ничего не помнил и, встречая угодливые женские улыбки, признательность и восторженное обожание, ломал голову: чем я заслужил такое отношение? Что же происходит по ночам? Вряд ли от одного лицезрения моей персоны аборигенки были бы так счастливы… Последняя ночь в племени – подходящее время, чтобы разгадать эту загадку!
– Нет, сегодня я не буду это пить! А ты должна пойти сейчас к Великому Юджину и сложить костер, который я подожгу на рассвете!
Ослушаться женщина не могла, но мне показалось, что на лице ее мелькнуло разочарование. А ведь она шла служить Великому Юджину! Что же она теряла?
Бегиме и ее подружки окружили Большого Бобона. Ему ничего не оставалось, как приступить к разгадке тайны борсханских ночей.
* * *
В шесть утра, когда на посветлевшем синем небе ещё висела громадная бледная луна, теперь напоминающая обыкновенный сыр, я – усталый, но довольный, поджег прилежно сложенный отвергнутой весталкой костер и в последний раз проруководил утренней молитвой.