– Но потом я снова иду к доктору Мире, делаю гормональный укол и опять превращаюсь в женщину. Ко мне снова начинают приставать нормальные здоровые парни. – Она откинулась на спинку дивана. Лицо ее смягчилось, и передо мной снова была улыбающаяся Шабли, мальчик исчез.
– Я никогда не увеличиваю дозу гормонов, – сказала она. – Когда мне колют их слишком много, я никак не могу кончить. Поэтому временами я делаю перерыв и колюсь снова только для того, чтобы снять напряжение. Не люблю быть в постели бесчувственным бревном. Мне нужно столько гормонов, чтобы сохранить вид и чтобы груди были в порядке.
Шабли вышла в спальню и вскоре вернулась, неся с собой черное платье и сигарный ящик, набитый разноцветным бисером.
– Ты не будешь против, если я немного пошью, мой сладкий? – Она нанизала на нитку бисер и пришила его к платью. – Девочка должна сверкать!
Шабли встряхнула платье – сотни бисеринок, переливаясь, заблестели в лучах света. Она нашила еще несколько ниток, потом критически осмотрела свою работу.
– Ты никогда не надевал женское платье? – вдруг спросила она.
– Нет.
– И никогда не хотелось? – Нет.
– А я, мой сладкий, никогда не хотела носить ничего другого! Я так давно ношу женские платья, что даже не знаю размеров своей мужской одежды. Я бросила носить ее, когда мне стукнуло шестнадцать. Вот тогда-то я стала пользоваться косметикой, носить маленькие сережки и носить слаксы и блузки. Для меня это было вполне естественно. Я всегда выглядела женоподобно – в школе меня дразнили сестренкой, гомиком и девчонкой. Но я никогда не хотела ничего скрывать и не стеснялась, что мне нравится женская одежда.
– А как отнеслась к этому твоя семья? – Мои отец и мать развелись, когда мне было пять лет. Я воспитывалась с матерью, а к отцу ездила каждое лето на каникулы. Он жил на севере. Отец ненавидел меня за мои склонности, и все мои родственники с той стороны тоже. Когда он умер, я приехала на похороны в платье и под руку с белым парнем. Они были потрясены, да что там говорить, они просто пришли в ужас. Особенно тетка. Она начала орать на меня в присутствии всех собравшихся, но я не осталась в долгу и предупредила ее, что, если она не заткнется, я расскажу ей про ее сына такое, что ей не очень понравится. Я не поддерживаю отношения с теми родственниками, мой сладкий. Я с ними не общаюсь. – Не общаешься?
– Да, я не имею с ними ничего общего. Я по ним не скучаю. Мама – другое дело. У нее в гостиной висит фотография, когда меня короновали, как Мисс Мира. Она всегда учила меня не брать в голову несущественное. У нее есть девиз, который мне очень нравится: «Побольше поплачешь, поменьше пописаешь». Вот такая у меня мама, она девочка что надо!