— Я хозяин, — сухо ответил отец.
— У меня к тебе дело. Отец поднялся с топчана.
— Что ж, всякое дело можно уладить, только подождите немного…
Начальник гарнизона заинтересовался… Подмигнув солдатам, он уселся на топчан, скрестил ноги и закурил ароматную сигарету.
— Что ж, отлично! А лодка у тебя есть?
— А как же!
Открыв шкаф, где хранились молитвенные принадлежности, отец достал длинный халат из черного шёлка.
Обычно он облачался в него только по праздникам. Но тут медленно надел его на себя и бережно оправил складки. Потом распустил свои длинные волосы.
Солдаты глазели на эти приготовления, ничего не понимая.
Но отец даже не смотрел в их сторону. Он взял несколько благовонных палочек и приказал:
— А ну-ка, Хай, зажги огонь!
Я дрожащими руками зажег спичку. Палочки горели, а отец, став на колени перед алтарем наших предков, зашептал слова молитвы:
— О предки мои! О родичи! О тени павших героев! Этот дом, эта земля принадлежат и вам, о предки мои и родичи! Революция сделала меня человеком, и вот сюда пришли эти люди, они хотят заставить меня покинуть родной дом. Я хочу быть достойным дел моих предков, дел революции. И потому хочу умереть здесь, в своем доме, у вас на глазах, мои предки, и вы, мои родичи, герои революции…
— Эй, старик, замолчи! — взревел начальник гарнизона.
Но отец уже кончил поклоны и молитву. Схватив саблю, стоявшую в углу комнаты, он резко повернулся лицом к врагу:
— Я уладил свои дела. Говорите, что вам от меня нужно?
Начальник гарнизона побледнел как полотно и, вскинув револьвер, прицелился в отца… А отец замахнулся на него саблей. Опрометью кинувшись к двери, я схватил спрятанный за ней топор. Солдаты щелкнули затворами ружей…
Отец приблизил острие сабли к груди начальника гарнизона, и тот попятился. Рука его, державшая револьвер, задрожала. И вдруг он вскинул кольт. Грянул выстрел.
По лицу отца текла кровь, но он продолжал надвигаться на врага. Тот вдруг выронил кольт и в ужасе повернулся было, чтобы бежать. И тут я метнул в него топор… Он плашмя рухнул на пол…
Хай Кап умолк. Взяв со стола бутылку, он наполнил стакан. Водка перелилась через край. Хай Кап поднял стакан, разом опорожнил его и впился взглядом в ночную тьму. Тень его неподвижно застыла на стене. Я тихо спросил:
— А что же солдаты — не стреляли? Хай Кан покачал головой.
— Нет, не стреляли. И мне тогда тоже было не до них. Бросив топор, я кинулся к отцу, приподнял его… Но он уже перестал дышать… Один из солдат протянул мне отцовскую саблю и сказал:
— Беги!
Я поглядел на него в замешательстве. Но другие тоже стали меня торопить: