– Он сжег ей волосы, чтобы она побыстрее... ну, опустилась, – мрачно проговорил Виктор. – Мог бы просто обрезать, а нет, поджег.
– Она не опустилась, – возразил профессор. – Если бы волосы не держали женщину, она просто упала бы вниз, поранившись об этот кол. Понимаете, для того, чтобы жертва держалась, кол должен быть глубоко внутри. Поэтому в старину его вводили преступнику, когда он находился в лежачем положении, и забивали колотушкой. И уже потом кол поднимали. То есть у этого клоуна было мало шансов, чтобы его фокус удался. Разве что он обнимал жертву, самолично насаживая...
Профессор замолк.
– Впрочем, хватит этих мерзких подробностей.
– А откуда вы сами знаете столько про казни? – тихо спросил Виктор.
Владислав Сергеевич изобразил на лице кривую усмешку:
– Я бы не был профессором, если бы не ковырялся в этом мусоре. Хотя то, что сейчас сидит перед вами, заслуживает лишь брезгливости. Иван наверняка вам рассказал, что я сам чуть не стал Эдвардом Гейно[3]
Виктор неопределенно кивнул. Он не знал, кто такой Эдвард Гейн, да в общем-то и не хотел знать.
– Ладно, я отвлекся. Ищите причину, Виктор, – промолвил профессор. – Маньяк Ершов убивал женщин, чтобы поближе рассмотреть их половые органы. Чикатило вырывал у людей половые органы, потому что имел проблемы с потенцией. Сливко вешал мальчиков и снимал зверства на видео. У каждого маньяка есть свой фетиш, если можно так выразиться.
– Что может остановить убийцу? – без особой надежды в голосе спросил Виктор.
– Сложно ответить однозначно, – медленно проговорил профессор. – Если опять же обратиться к практике, то подмосковный маньяк Головкин, насиловавший и убивавший детей, прервал серию преступлений, когда купил автомобиль. Через полгода, когда «игрушка» надоела, он снова стал заманивать в подвал детей. Юрий Цюман, по прозвищу Черноколготочник, убивавший девушек, прекратил охоту, когда познакомился с официанткой в кафе. По сути, женщина взяла на себя роль сексотерапевта, сама об этом не подозревая. Через два года, когда она бросила Цюмана, он стал снова нападать на женщин.
Виктор протянул профессору папку с документами.
– Я оставлю это у вас? Если что, там есть мой телефон.
– Признайтесь, вы все-таки сожалеете о потраченном времени? – с грустной улыбкой сказал профессор. – Ведь я рассказал вам прописные истины, не более.
– Нет, что вы! – поспешно сказал Виктор. От него не ускользнуло, что профессор чем-то озабочен, он словно хотел что-то сказать, но каждый раз передумывал.
– Это вы простите, что я нарушил ваш покой, – сказал Виктор.