Как правило, говорящим камням было всё равно, чем занимается их ведл. Они за любую работу брались охотно и ведлование всегда проходило очень мощно и энергично, но случалось и такое, что ведлы меняли профессию по просьбе своих говорящих камней. В основном на более сложную и требующую большего напряжения сил и сосредоточенности. Однако, в любом случае ведл во время ведлания с говорящими камнями никогда не уставал до смерти. Камни щедро вливали в ведлов энергию, которую черпали извне с их помощью. В этом плане Митяю, как ведлу без говорящих камней, приходилось намного хуже. У него ведлование, зачастую, отнимало очень много сил если, конечно, речь не шла о разговоре глазами через огонь. Хотя он мог ведловать сложнейшие вещи и даже более того, ведлы, все вместе взятые, не умели делать и половины того, что доступно ему, без говорящих камней ведл из него был попросту никакой. Ну, что же, теперь он обрёл свои говорящие камни, а потому, быстро приготовив себе поздний обед, сел за стол и первым делом накатил стопарик коньяка, а за ним второй и третий. Только после того, как Митяй в честь такого знаменательного события выпил ещё и полкружки растворимого кофе, которого у него осталось всего полторы банки, он взял, наконец, в руки Кодака и подсоединил его к Тошибе, чтобы посмотреть на фотоснимки.
Какого же было его удивление, когда на экране он не увидел ничего из того, что привиделось ему там, на деревянном помосте. Да-а-а, несколько недель вынужденного воздержания и тяжких трудов не прошли даром. В общем буйная фантазия Митяя нарисовала перед его глазами такое, чего там и близко не было, причём самым что ни на есть реалистическим образом, не отличишь от настоящей. Зычно расхохотавшись над всеми своими фантазиями, достойными пубертатного возраста, он сохранил файлы на хард-диске, выключил компьютер и пошел прогуляться по бережку. Правда, когда он направился к горе, из которой недавно извлёк два громадных, тяжелых изумруда, каждый тянул на килограмм с лишним, та снова угрожающе загудела, затряслась и с неё даже скатилось несколько десятков камней и ухнуло в воду, вздымая тучи брызг, из чего Митяй сделал вывод, что возвращаться ему точно придётся другой дорогой и, вообще, лучше ему держаться от этой горы подальше. Зато он увидел, что вверх по реке пошел хариус и потому бросился бегом к машине, за спиннингом и через два часа наловил килограммов под двести рыбы и тут же её всю заложил в большой деревянный ящик с коробом из нержавейки внутри, и засолил. По рыбе он соскучился ничуть не меньше, чем по своей жене.