В ярко-голубых глазах Шмарии плясал дикий, опасный огонь.
– Сегодня ты будешь играть, как никогда, Сенда, – сухо сказал он. – Кажется, тебе предстоит развлекать не только сливки русского света, но также и наших досточтимых царя и царицу.
Если Сенда и заметила звучащий в его голосе сарказм, то никак этого не показала.
– Боже мой, – в немом замешательстве простонала она, чувствуя, как съеживается в своем платье, а грим делает выражение се лица еще более гротескным. У нее проступил холодный пот, ноги стали ватными. Ей хотелось умереть, не сходя с этого места.
Оркестр вновь заиграл последние такты увертюры. Шмария поспешно утащил ее за кулисы. Актеры, исполняющие роли барона де Варвиля и Нанины, молча поспешили мимо них занять свои места на сцене. Сенда со все возрастающим ужасом смотрела, как Нанина опустилась на стул и, быстро взяв в руки шитье, погрузилась в работу. Барон устроился в глубоком кресле у камина. Занавес медленно поднялся, и перед зрителями предстал парижский будуар Маргариты Готье. Даже с близкого расстояния, из-за кулис, он выглядел как настоящий будуар. Тонкой работы мебель и ковры принесены из комнат дворца, и даже мраморный камин, взятый в одной из кладовых, был подлинным.
Пьеса начиналась со звона дверного колокольчика.
– Мне страшно! – прошептала Сенда, обернувшись к Шмарии и сжав зубы, чтобы они не стучали. – Шмария, я не могу выйти на сцену. Не могу.
Его голос был мягким и уверенным, но линии, идущие от крыльев носа к губам, стали более резкими.
– Нет, можешь. Ты знаешь роль от начала до конца. Все будет хорошо.
– Звонят, – хорошо поставленным театральным голосом громко произнес актер, играющий роль барона.
– Я всех нас выставлю на посмешище. – Сенда просительно взглянула на Шмарию и крепко прижалась к нему.
Он зарылся лицом в ее волосы и произнес:
– Ты будешь неотразима.
– Нет, не буду. – Шепот ее перешел в писк. – О Господи, зачем я во все это впуталась?
– Ты просто немного волнуешься перед выходом на сцену. Эй! О чем ты беспокоишься? Ты их всех сразишь насмерть. – Его сильные руки хотели успокоить ее.
– Шмария…
Со сцены де Варвиль проговорил:
– Помилуй Бог.
Дрожа всем телом, Сенда еще отчаяннее вцепилась в него.
– Твой выход!
– Я забыла слова! – в панике прошептала она.
– Нанина, Нанина, – подсказал он.
Сдерживая волнение, она кивнула и несколько раз глубоко вздохнула. Сердце ее, казалось, вот-вот разорвется.
– Нанина! Нанина! – позвала Сенда из-за кулис, и голос ее прозвучал на удивление сильно. В изумлении она взглянула на Шмарию.
Он послал ей воздушный поцелуй и, повернув лицом к сцене, легонько толкнул вперед, шепнув: