– С удовольствием, Елизавета Константиновна, но – дела! – значительно сказал Гуров, поднимаясь из-за стола. – Да и дождь, кажется, уже почти кончился… Еще раз спасибо за все. Удачи вам, здоровья! Косте привет передавайте.
– А как же – вы хотели ему записочку оставить? – забеспокоилась Елизавета Константиновна.
– Да, пожалуй, не стоит! – махнул рукой Гуров. – Увидимся еще. Вы просто скажите ему, что мы заходили и очень нам его фотография понравилась – та большая, с океаном.
– Да ну, что уж, – растерялась хозяйка. – Чего уж хорошего…
– Нет, вы обязательно скажите! – настойчиво повторил Гуров. – И еще добавьте, что меня компьютер заинтересовал. Я в этих делах разбираюсь. Уникальный компьютер! Так Косте и передайте!
– Ну ладно, – растерянно сказала Елизавета Константиновна. – Как-то странно вы говорите, но если нужно…
– Очень нужно! – заверил ее Гуров.
Гаврилов первым выскочил из квартиры, даже не застегнув плаща, и как ошпаренный бросился вниз по лестнице. Гуров догнал его уже на крыльце, где Эдуард Петрович угрюмо и замкнуто рассматривал пасмурный небосвод.
– Вам что – вожжа под хвост попала? – спросил Гуров добродушно. – Вы так странно себя ведете, будто у вас совесть нечиста. Будто слямзили что-то.
– Просто мне стыдно, – сказал, отворачиваясь, Гаврилов. – Понимаете? Просто по-человечески стыдно! Эта женщина… она не заслужила… Вы… мы вели себя так, будто эксперимент проводили.
– А кому я на ногу наступил? – спросил Гуров. – Ничего оскорбительного по отношению к этой, несомненно, достойной женщине допущено не было. Не знаю, что вы себе вообразили. Я не праздное любопытство удовлетворял.
Гаврилов поднял голову и посмотрел на Гурова почти враждебно.
– А что же вы делали, в таком случае? Зачем эти бессмысленные, издевательские вопросы?
– Это вовсе не бессмысленные вопросы, – строго сказал Гуров. – Будьте добры выбирать выражения. Как-то удивительно быстро вы забыли, с чего начали. А еще говорите, что у вас хорошая память!
– Я не забыл, – буркнул Гаврилов. – Но все равно… Вдруг там действительно что-то есть? Матери и без того будет нанесен такой удар!
– Что же вы предлагаете? – спросил Гуров. – Закрыть на все глаза и уйти на цыпочках?
Гаврилов не ответил. Гуров бросил взгляд в глубину двора, где под поникшим деревом стоял злой и мокрый Крячко, и предложил:
– Знаете, Эдуард Петрович, ступайте-ка вы домой! Выпейте чего-нибудь и ложитесь спать. Вы слишком много нервничали в последнее время. Нужно отдохнуть. Вы нам неплохо помогли, между прочим. Но теперь наступает время профессионалов. Поверьте, мы знаем, что делаем. Идите домой! Но очень вас прошу – о сегодняшних наших изысканиях и разговорах никому не слова! Все очень серьезно, понимаете?