- А ты, что?
- Считал и считаю, что Родину освобождаю от всей нечисти. А тебя комплексы мучают?
- Знаешь, я много думал. Вот, когда была прежняя власть, я совершенно искренне считал, что нужно строить халифат по вере. А когда начали строить, оказалось, что он ни я, ни мой народ, ни те, кто со мной по одной вере не нужны. И получается, что открыто я не сражался с тобой, Николай Владимирович, а сейчас мы с тобой в одних окопах. От этого мне как-то неуютно.
Мы выпили, не спеша, закусили.
- Неуютно, отчего тебе? От того, что сейчас сражаешься с единоверцами, пусть и ваххабитами, но единоверцами, с которыми ты делал одно дело. Или потому что ты сейчас со мной в одних окопах. Несколько лет назад, ты искренне желал мне и моим товарищам смерти. Так отчего тебе так неуютно? А?
- Оттого, что мы сейчас с тобой пьем водку. Где гарантия, что завтра ты не повернешь против нас оружие. Вот, что терзает меня, Николай Владимирович.
- А где гарантия от того, что не станешь против нас воевать, Рашид Асланович? Единоверцы скажут, мол, ладно, будем строить иной халифат и все такое, а?
- Гарантия то, что я уже замаран кровью. Кровью тех, кто пришел меня убить.
- Это самооборона. И всегда можно сказать, что те, кто приходил - фанатики-одиночки. И правильно сделал, что убил, мы бы сами их убили, но ты опередил. А кровь неверных, тех же американцев тебе в зачет не пойдет. Подумаешь, убил несколько десятков пиндосов. Нам их не жалко. Они лишь всего лишь средство для достижения большой цели - построения нового государства, нового порядка, новой общности. ты, прямо будешь героем. Кажется, у вас нет святых, великомучеников, но по многим канонам ты попадаешь в их число. так, что ты сам подумай о гарантии, что не повернешь оружие против меня и иных моих товарищей по борьбе.
Воцарилось молчание. Рашид удивленно смотрел мне в глаза. Я выдержал взгляд.
- А ты мне-то сам веришь, Николай Владимирович?
- Верю. - просто и бесхитростно ответил я.
- Почему?
- Верю в мужиков. Верю, что когда мужик дал слово, он будет держаться его до конца. До гробовой доски. И несмотря, какой он веры. А если он держит, прикрываясь постулатами, типа "Обмани неверного и семь грехов тебе простится" или "Обмани гоя и попадешь в рай". Не ручаюсь за точность, но думаю, что суть передал верно. Так вот. Тот кто, прикрываясь такими вещами -- не мужик, а баба в штанах.
- Это ты верно сказал. Перед войной, я вплотную работал с немцем. Настоящий немец. Немецкий. Из ФРГ, не из ГДР. Так вот он перебрался на постоянное местожительство в Россию. Не в Москву, а к нам - в глубинку. И когда несколько раз с ним водку пили, я спросил его, а почему так? Он ответил, что, во-первых в России настоящая свобода. Не та, хваленная как на Западе, а именно у нас. Во-вторых, здесь ценят честность и тех, кто держит слово. Если там кто-то на переговорах сказал "да", это еще не значит, что так оно будет и завтра. Он завтра может изменить свое мнение на противоположное, и при этом он не будет чувствовать себя неуютно. Поэтому там все, буквально все фиксируют на бумаге, чтобы потом бежать в суд. Ну, а в России, если сказали "Да", значит, так оно и будет, вне зависимости от того зафиксировано это на бумаге или нет. И я понял, что это очень важно для нас... Это один из тех факторов, что объединяет нас, очень разных, но в то же время и одинаковых. Один, единый подход к жизни. И ты правильно сказал. Либо ты мужик, либо нет. Если мужик, то всем плевать на то какой ты национальности, вероисповедания, какого цвета, чернозадый или белый. Если ты чмо, то чмырем и сдохнешь. Поэтому, я с тобой, Николай Владимирович! - он протянул руку.