Силы небесные! Ценой геркулесовых усилий ему удалось поднять голову. Он замер, увидев, в каком она состоянии. Она была безумно возбуждена, и ее сознание, судя по всему, было так же, как у него, затуманено страстью. Судорожное дыхание вырывалось из пухленьких влажных губок, глаза были полузакрыты. Он повернул голову и бросил на Дэнфорта такой злющий взгляд, от которого это животное должно бы было, поджав хвост между ног, опрометью выскочить вон из комнаты. Но Дэнфорт переводил взгляд с него на мисс Мурхаус, как будто размышляя: «Так-так, что это у нас тут происходит?»
С обожанием посмотрев на мисс Мурхаус, Дэнфорт облизнулся и еще разок гавкнул. Потом животное буквально ухмыльнулось, решительно оттолкнуло Мэтью мордой и, Вклинившись между ним и мисс Мурхаус, уселось прямо на босую ногу Мэтью.
Тысяча чертей!
Он вновь перевел взгляд на мисс Мурхаус. Она смотрела на него в полуобморочном состоянии, очень похожем на то, в котором пребывал он сам. Ее рука все еще покоилась на его груди как раз над его сердцем, которое отбивало такой бешеный ритм, как будто он только что пробежался до Шотландии и обратно.
– Силы небесные, – сказала она хриплым голосом.
Если бы он не утратил дара речи, то произнес бы, видимо, то же самое, хотя звучало бы это несколько по-другому: «Тысяча чертей, что это только что произошло?»
– Не понимаю, что случилось, – прошептала она. – Я никогда не подозревала… я не могла себе представить даже в самых диких фантазиях… – Она глубоко вздохнула, вспомнив о неожиданном удовольствии, и ее теплое дыхание коснулось его кожи. – Кто бы мог подумать?
Он нахмурил лоб. Она говорила так, как будто никогда раньше не целовалась. Не может быть, чтобы женщина, которая рисует голого мужчину, была нецелованной. Однако в ней и впрямь было что-то необычайно невинное. И ее реакция на него, хотя она была, несомненно, страстной, говорила об отсутствии опыта. Неужели он у нее первый?
Прежде чем он обрел голос, чтобы расспросить ее, она поморгала и, оторвавшись от стены, искоса взглянула в сторону Дэнфорта:
– Догадываюсь, что это коричневое пятно со смутными очертаниями – Дэнфорт?
Услышав свое имя, Дэнфорт еще раз с довольным видом гавкнул и принялся подметать хвостом паркетный пол. Мэтью прочистил горло.
– Боюсь, что это оно и есть.
– Как он сюда вошел?
– Он умеет открывать двери. – Мэтью сердито взглянул на своего любимца. – Я сам его научил. – И сейчас он очень сожалел об этом. Проклятый пес был слишком умен, чтобы это пошло ему на пользу. К тому же он большой умелец выбирать самое неподходящее время.