— И это все… на что ты способен? Догадываюсь, боишься более весомых выпадов, вас-то всего трое…
Минид тряхнул когтистыми руками и сунул их под нос Роуну.
— В один прекрасный день я запущу в тебя эти пальчики. И запущу так, что света белого больше не увидишь!
Роун взглянул в его блеклые глаза.
— Неужели ты думаешь, Генри Дред тебе это позволит?
Рыхлогубый скривился, одутловатое лицо стало бледно-розовым.
— Да плевать я хотел на Генри Дреда! Когда и решу прикончить тебя, я пошлю его к чертовой матери!
— Осторожно, — предупредил его Роун, кивнув в сторону наблюдающей братии. — Они же все слышат.
— Что? — Тяжелая голова быстро обернулась, глаза впились в дружков. Те как ни в чем не бывало сразу уставились в потолок. — Ладно, вы, тупицы, идемте. Нечего тратить время на болтовню с маленьким слюнтяем.
И они гуськом зашагали по коридору.
— Я до тебя все равно доберусь, дрянь, — проскрипел Шишколобый.
— Роун, — голос Железного Роберта рокотал из камеры, — надо уметь иногда держать язык за зубами. А что, эта космическая крыса сильно ударила тебя?
— Да нет, не сильно, — лицо Роуна казалось бледным, может, в темноте.
— Не будь ты таким глупцом, не огрызайся без собой нужды, лишний раз не схлопочешь такое.
— Это того стоит.
— Когда-нибудь он взбесится по-настоящему, тогда тебе несдобровать.
— Да ему-то и досталось от меня не слишком.
— А по-моему, он получил оплеуху посильней, чем кажется тебе. Может быть, то, что ты ему сказал, не так уж и далеко от истины.
— Что ты имеешь в виду?
— Может быть. Генри Дред куда более близкий друг тебе, чем ты предполагаешь, Роун. Думаю, он приказал своим гукам и джикам держать руки подальше от человеческого мальчика. Наверняка у него кое-какие планы насчет тебя, Роун.
Врач чмокал безгубым ртом, осторожно отдирая с плеч и рук Роуна защитную пленку, под которой в течение долгих недель потихоньку заживали ожоги.
— О, прелестно, просто замечательно! — восхищался он увиденным. — Розовый и новенький, словно только что вылупившийся грудничок! Кожа гладкая, ни одного шрама не останется!
— Аш-ш-ш! — зашипел Роун. — Больно!
— Не обращай внимания, юноша, — рассеянно заметил врач, сосредоточась на его локтевом суставе Удовлетворенный, он кивнул головой, проверяя дальше запястье, потом пальцы Роуна. — Вся конечность в порядке, ну-ка, подними сюда, — и он показал на уровень плеча. Роун поднял руку, поморщившись от боли. Роговые пальцы врача прошлись по плечевому суставу, надавливая на него и массируя. — Никакой потери двигательных функций, — пробормотал он. — Нагнись, теперь выпрями спину.